Все началось с нее (сборник) - Светлана Алешина

Время уже шло к полудню, когда она прибыла по указанному адресу. На первом этаже дома располагался гастроном, обычный магазин с размалеванными на окнах натюрмортами из всяческой снеди в традициях Пикассо. Не очень широкая улица, но довольно шумная. Машины так и шныряли в обе стороны, доставляя большие неудобства жителям окрестных мест.

Припарковав «Вольво» поближе к тротуару, Лариса вышла из уютного салона автомобиля и двинулась на выполнение небезопасной цели, которую, как всегда, сама себе придумала.

Она прошла под окнами, по узенькой дорожке между клумбами и палисадниками. Все это вместе скорее напоминало одичавший кустарник, обнесенный оградой.

Разумеется, она не собиралась лезть в лапы столь грозному противнику, не подстраховавшись. У Ларисы созрел план: она не стала сразу звонить в дверь Грачева, а направилась к квартире напротив. На звонок откликнулись женщина с маленьким мальчиком лет пяти, которого держала за руку.

— Скажите, а Грачев Валерий Петрович здесь живет? — спросила Лариса.

— Кто? Грачев? Не знаю, — ответила молодая мамаша в фартуке, оторвавшись, по всей видимости, от газовой плиты или стиральной машины.

— Высокий такой. У него еще шрам над глазом, — уточнила нарушительница спокойствия.

— Со шрамом? — переспросила домохозяйка. — По-моему, тут рядом не живет никто со шрамом. Не знаю…

— Простите за беспокойство. — Лариса направилась к следующей двери.

Там ей открыл мужчина лет пятидесяти, который, судя по животу, явно не страдал плохим аппетитом.

— Извините, а вы не подскажете, где тут квартира Грачева? — снова завела свою песню Лариса.

— Вот, — показал пальцем сосед на дверь Валерия. — Только его нет. Его посадили. Он сидит давно.

Толстяк произнес эти фразы, прерываясь и борясь с одолевавшей его одышкой.

— А разве он уже не вышел? — засомневалась Лариса.

— Да нет вроде. Я его не видел.

— А, так это вот кто Грачев! — высунулась из-за своей двери домохозяйка с мальчиком. — А я и не знала, что у него такая фамилия. Но, по-моему, его там нет.

Она кивнула на дверь квартиры, где должен был проживать Валерий.

— Вот и я говорю, что он еще сидит, — поддержал сосед.

Лариса извинилась, изображая чувство некоторой растерянности, и cоседи попрятались, закрылись на запоры. Но она никуда уходить не собиралась. Все эти поиски нужной двери, по сути, и были частью незамысловатого плана. Ведь, как показали последние два дня, Грачев и его дружки предпочитают не афишировать свои враждебные намерения и вряд ли захотят привлекать к себе внимание публичными выпадами. Случись что, и соседи непременно подтвердили бы факт присутствия Ларисы у дверей отпетого уголовника. Теперь Котова ничуть не сомневалась, что к убийству Гусько Валерий имеет самое что ни на есть непосредственное отношение — уж больно рьяно он и его сподручные за нее взялись.

Она подошла к двери Грачева, спрятав в сумку правую руку с зажатым в ней баллончиком, наполненным слезоточиво-удушающей начинкой, а левой быстро несколько раз позвонила. И тут же отступила назад на несколько шагов, приготовившись говорить как можно громче. Только вот выходить на звонок из квартиры никто вроде не собирался.

Лариса позвонила еще раз. И на всякий случай еще и третий. Но результат был тот же.

Видимо, преступник, имея серьезные на то основания, и в самом деле законспирировался так, что если и сидит у себя дома или хотя бы иногда тут появляется, то даже соседи по лестничной площадке ничего об этом не знают. А может, он и вообще здесь не бывает.

«Ну что ж, отрицательный результат — это тоже результат», — заключила Лариса, поспешив удалиться.

Она вышла на залитую солнцем шумную улицу, направившись к оставленной машине. Обойдя сзади своего четырехколесного друга, она приблизилась к двери водителя и уже собиралась было ее открыть. Но тут послышался знакомый для любого посвященного шум мотора, с жужжанием взвывшего справа от нее: нетрудно было сообразить, что кто-то резко прибавил газа. И в ту же секунду боковым зрением Лариса увидела несущийся на нее белый легковой автомобиль. Совершенно не понимая, что делает, она, инстинктивно спасая свою жизнь от молниеносно возникшей опасности, с неожиданным проворством вскочила боком на капот своего «Вольво» и перекатилась на другой бок, подобно заправскому каскадеру.

Вспомнить всю свою жизнь Лариса в это мгновение не успела. Зато успела до смерти перепугаться — белые «Жигули» пролетели буквально в сантиметре от ее машины, там, где она только что стояла. Но затем вдруг резко взяли влево, пытаясь избежать неминуемого столкновения с мчащимся навстречу грузовиком, который немного вышел из своего ряда, совершая обгон.

У водителя оставалось два варианта на выбор: либо влететь в другой припаркованный автомобиль, стоящий недалеко у обочины, либо самому попытаться выскочить на тротуар. Новоявленный камикадзе избрал второе, но не успел осуществить задуманное в полной мере, так как на его пути вдруг по чистой случайности оказался бетонный фонарный столб, предусмотрительно кем-то установленный здесь много лет назад.

Едва успев взвизгнуть тормозами, белоснежное творение тольяттинских автомастеров с человеком на борту с грохотом, дребезгом и звоном боднуло вросшее в асфальт препятствие и, качнувшись, покорно застыло, не сумев преодолеть сильное сопротивление добротного строительного материала.

«Вот это номер!» — только мысленно и произнесла Лариса, опустившись тем временем на твердую почву после полуакробатического кульбита. И пришла к выводу, что, видимо, Грачев со своей компанией слов на ветер не бросает и пытается на деле реализовать свои угрозы.

— Женщина, вы целы? С вами все в порядке? — нагнулся к ней кто-то из прохожих. — Да-да, спасибо! Все нормально, — ответила она, еще не оправившись от эмоционального шока и пребывая как бы в полусне.

А вокруг «Жигулей» уже начала собираться толпа, облепляя место происшествия, подобно пчелиному рою.

— Вызовите кто-нибудь «Скорую»!

— Да какую «Скорую»?!

— Может, еще живой?

— В милицию, в милицию надо позвонить. Вон из магазина пусть позвонят — вызовут!

Толпа гудела, обмениваясь замечаниями и оглашая улицу громкими голосами наиболее инициативных граждан. С балконов домов свешивались любопытные, наблюдая за зрелищем, будто из театральных лож.

Лариса протиснулась поближе. «Жигули» напоминали помятую жестянку из-под чая или рыбных консервов. Она без особого труда узнала водителя, разбившегося насмерть. Это оказался не кто иной, как любитель потрошить чужие кошельки, «одолживший» у нее вчера в лифте полосатого дома три сотни.

«Вот и докатался. Пристегиваться надо, идиот, — почти радостно мысленно съязвила Лариса. — Считай, что ты на мои деньги справил себе поминки. Ну что, попил пивка? Мразь!»

И тут же осознала, что, как ни крути, а на нее теперь официально открыт сезон охоты: третий день подряд у нее что-нибудь да не слава богу. Конечно, бог любит троицу, но в данном случае счет, вероятно, не ограничен.

Лариса решила, что не стоит ей здесь больше задерживаться и афишировать свое присутствие. Бояться сейчас особо было нечего. Только лучше все же попрощаться с родными и близкими местами разыскиваемого ею человека. И теперь, прежде чем решиться на следующий шаг, надо хорошенько все обдумать и взвесить, по возможности, наиболее тщательным образом.

Глава 5

Кныш был вне себя от бешенства, когда узнал от Гвоздя про то, что случилось с Боксером. Надо же так лопухнуться! Не уверен, что получится, нечего браться. Что, загорелось, что ли? Сколько их ни учишь, обормотов, что делать все надо тихо и аккуратно, быстро и наверняка, и лучше всего без свидетелей, никакого толку. А этот остолоп… Шуму на весь Тарасов, а результат — пустышка. Кретин.

Он направлялся к своей знакомой. Как ни крути-верти, а эти балбесы только и умеют, что водку жрать да ширяться. На них сейчас надежды мало. Так что придется все делать самому. Им бы только бычиться да морды бить.

Люська широко распахнула дверь и уставилась на него, будто не веря своим глазам.

— Ой, кто к нам пришел! Кого мы видим! Ну надо же! — расплылась она в улыбке.

— Все цветешь, как погляжу? — небрежно отвесил комплимент Кныш. — В гости-то пустишь? На пороге гостей встречать — дело хорошее, а вот держать подолгу не стоит.

— Ой, да проходи, конечно! О чем ты говоришь! — Улыбка Люськи была сродни куску сливочного масла по горячему блину. — Давно освободился?

— Уже четыре месяца.

Кныш переступил через порог.

— Ну ты гад, — шутливо погрозила она ему пальцем. — А чего же до сих пор не зашел?

— Дела, Люська, дела… — вздохнул Кныш. — Забот, как говорится, невпроворот.