Николас Бюлоф — рыцарь-дракон с тысячью лиц - Дмитрий Олегович Смекалин

на все их усилия, ни макияж, ни наряд герцогини совершенно не пострадали, не смог мысленно не поаплодировать качеству дорогой косметики с магической составляющей. Профессиональный интерес позволил собрать мысли в кучку, и он попытался выделить эти заклинания, используя зоркость кэра.

Заметив это выражение сосредоточенности и восхищения, Орлетта довольно улыбнулась и наклонилась к уху кавалера.

— Замечательная пьеса, не правда ли? — прошептала она томным голосом. — Мне все понравилось…

— Ну вот, — немедленно отреагировал Николас, — а вы, герцогиня, в театр ходить боялись!

— Действительно, столько времени зря потеряла! Знаю, сама виновата. Но мы ведь все наверстаем? Правда, дорогой граф?

«Наверстывали» они и в течение оставшихся действий, и во время пешей прогулки к посольству. Брина и Митр уехали в карете, а они пошли пешком, благо недалеко, а погода стояла замечательная. Или она им такой только показалась? Накал страстей они снизили, понимая, что и так уже позволили себе немного больше, чем следовало, и заходить дальше пока не стоит. Так что в театре сумели и вкус игристого вина с конфетами и фруктами распробовать, и игру актеров обсудить, а по дороге к посольству — звездами полюбоваться. Правда, за руки они держались при этом почти все время, но целовались не чаще, чем раз в две минуты. Причем затянулся поцелуй только один раз — перед расставанием.

Никаких клятв они друг другу не давали, даже о любви не говорили, но оба были оживлены и много смеялись. И договорились завтра снова встретиться после окончания ее занятий в университете: вместе где-нибудь пообедать и еще раз в театр сходить.

Расстались они, испытывая во многом сходные чувства. Во внезапно вспыхнувшую великую любовь не верили оба. Скорее воспринимали происходящее как попытку склеить дорогую и красивую фарфоровую вазу, которую они неосторожно разбили. Вероятность того, что ваза станет как новая или даже лучше — чрезвычайно мала, но в мире, где есть магия, теоретически возможно все.

Оба испытывали благодарность друг к другу за то, что ни один из них не делал попыток выяснения отношений. Глупо качать права, когда этих прав нет вообще. Да и не время сейчас — в себе сначала бы разобраться, а потом, глядишь, и не понадобится.

Правда, проанализировать свои чувства попытался только Николас по дороге домой. Орлетта самокопанием не занималась. Но если бы она попробовала перевести бурлившие в ней эмоции на язык разума, то результат был бы очень похож на то, о чем думал молодой человек.

То, что им было так хорошо друг с другом, удивило обоих. Особенно Орлетту. Конечно, она надеялась снова раздуть пламя из угольков прежней любви в неосмотрительно отвергнутом поклоннике. Собственно, именно этого она все последнее время и добивалась. Но то, что сама при этом так сомлеет, никак не ожидала. И отпускать его у посольства, где их прощание невольно затянулось, ей не хотелось совершенно искренне. А волнующее предвкушение завтрашней встречи не покидало ее с момента расставания.

Николас ее искренность почувствовал и тоже недоумевал по этому поводу. Разумом он сильно сомневался в чувствах девушки, да и в своих совсем не был уверен. Так что это было? Их тела сами решили за них? Или все-таки души? Или вообще боги вмешались? Им-то зачем? Его ум отказывался признать (или принять), что кто-то или что-то может принимать решения за него. А может, это его подсознание так постаралось? На подсознание всегда все списать можно. Равно как и на богов. Но неприятный осадок оставался. А душа все равно пела!

Несмотря на все эти переживания, спал он как младенец.

После этого вечера начались у них частые свидания. С классическими разговорами ни о чем, перемежаемыми поцелуями. Как будто с чистого листа начали. Ведь настоящих свиданий у них раньше и не было, та злосчастная встреча в кафе под эту категорию никак не попадала, да и все последующие тоже.

Но совсем с чистого листа не получалось. Все-таки в их отношениях было что-то не так. Настроение у обоих приподнятое, гормоны играют… А доверия нет. Вроде и хорошо им друг с другом, но ожидание подвоха не рассасывается. Даже когда через неделю гуляний за ручку Орлетта пришла в лабораторию к Николасу посмотреть, как он работает, да так и осталась на ночь, ничего не изменилось. (Лаборатория у него была обычной квартирой на первом этаже, где ему и раньше ночевать доводилось, так что комната для сна, свободная от реагентов, имелась.) То есть вместе им стало еще лучше, гармония тел оказалась полной, и ни с кем другим им так хорошо никогда не было. Николас иногда себя даже ловил на том, что прямо лужей готов растечься от нежности и благодарности. Ведь уверенность в том, что не только ты всегда хочешь свою женщину, но и она тебя — дорогого стоит! И никакой симуляции желания, никаких стонов и криков, ничего громче шепота и прерывистого дыхания из их спальни не раздавалось, но не почувствовать, какое наслаждение получает твоя женщина, нельзя. И до чего же приятно знать, что не только сам удовольствие получил, но и ей не меньшее доставил…

А доверия все равно не было.

Поэтому когда он, рассматривая с нежностью ауру затихшей рядом девушки, не обнаружил никаких следов влияния на нее амулета против беременности, то даже не удивился.

Ауру Орлетты он исследовал за это время не менее внимательно и с не меньшим удовольствием, чем ее тело. Вовсе не из чувства ревности. То, что у девушки никого с того самого времени не было, он и раньше знал. Проверял иногда, не мог удержаться. Сейчас же он стремился сделать ее совершенной, подправляя малейшие дефекты, которые только по ауре и заметить можно. Прыщики, которых в принципе было совсем немного, он все еще в первый день ликвидировал, потом и почти все родинки свел. Так что просматривал больше на предмет случайных синяков и ссадин, усталость снимал, да и просто любовался. Попутно заинтересовался, как накладывается на ауру влияние надетых амулетов и артефактов. Подаренный им кулон защиты Орлетта никогда не снимала. Вот Николас его и усовершенствовал, окончательно завязав на ее ауру, так что его стало можно, не трогая, мысленным посылом активировать. А в случае любого воздействия, наносящего ауре ущерб, защита стала включаться автоматически. Заодно зарядил кулон под завязку и даже емкость увеличил до пяти процентов своего резерва, который у него тем временем немного возрос. Самому понравилось, как получилось.

То, что амулета от беременности на девушке больше нет, он заметил, когда решил исследовать его влияние