Тени за холмами (СИ) - Крейн Антонина

Я подпрыгнула:

— А ведь ради написания магистерской Марцела и уехала в Иджикаян! Так-так-так!

Мы тремя бешеными кротами зарылись в шуршащие пергаменты. Волк Снежок в углу озабоченно переглянулся с магическим веником Дахху: что это сегодня с гостями?

Данных о диссертации нигде не было. Никаких.

— Ладно, — я вздохнула. — Тогда моя очередь. Главная диковинка: Марцела не ест. Вообще. В Ведомстве она не ходит обедать. От угощений королевы отказывается. Дома пьет ненастоящий кофе. И даже на принцевом празднике мастер Дайен заказывал ей особое меню иллюзий.

— Это тоже в официальных документах пишут? — удивилась Кадия. — Никакой частной жизни!

Я помотала головой:

— Нет. Это я вспомнила. Я перед Днем рождения Лиса читала статью об организации праздника. Там было куча чуши, но и факты — для разнообразия — встречались. Учитывая наш контекст, думаю, что про меню — правда.

Торжествующий барабанный марш, исполняемый двумя пальцами, заставил меня обернуться к Полыни. Куратор, лучисто щурясь — ярче очага, горящего по случаю непогоды — постукивал по книгам доходов и расходов Лесного ведомства.

— Здесь есть очень интересная графа, — лукаво протянул Полынь. — «Разные траты». Согласно оной, госпожа Марцела каждый месяц направляет кругленькую сумму некоему господину Эндерлану Очоа…

— Кому? — нахмурилась Кадия и подкинула в огонь еще полено, чуть не сбив им Ловчего по дороге.

— Лепрекону? — ахнула я.

И пояснила подруге:

— Это браконьер-чучельник, моё первое самостоятельное дело.

— Так вот, — продолжил Полынь, — У господина Очоа в журнале я видел ту же графу. Но, в отличие от Марцелы, таксидермист дотошно прописывает, за что именно ему платят…

Как у него это принято, Полынь, подбираясь к интересному, стал замедляться, будто пытаясь ввести нас в транс.

Меня это не устраивало.

Я, напротив, вскочила и забегала по комнате, возбужденно спотыкаясь об углы раскиданных шахматных досок (это Дахху вытащил их — все сразу — хвастаться перед Внемлющим. «Хоть кто-то что-то понимает в настоящих мужских увлечениях!» — радостно тарахтел друг. Укор не вполне по адресу, признаем, но мы с Кадией молчали. Чем бы дитя не тешилось, тем паче, в присутствии гипотетического палача).

— Я помню: Очоа продавал чучела туманной лани! А ведь… О-О-О! — завопила я радостно, страшно испугав Дахху: на кухне что-то разбилось.

— Да что происходит?! — взревела недовольная, ничего не понимающая Кадия.

— Спиртовая эссенция туманной лани закрепляет трансформационные формулы! Но эссенцию фиг добудешь — она подконтрольная, каждый миллилитр, как мило напомнил студент Дорхес! Но ведь чучела спиртуют! А значит — натри чучело на терке — вот тебе и зелье! А браконьеры на то и браконьеры, что ни перед кем ни отчитываются!

Я перевела дыхание перед новым залпом гипотез:

— И еда — ЕДА! Если используешь эссенцию — нельзя есть и пить ничего, кроме обычной воды, а то помрешь! ТА-ДА! Шептунья под долбанной формулой все это время! Крайне усидчивая иджикаянская шпионка! — я схватила с пола бумаги и торжествующе подбросила их, как кленовые листья в октябре.

Когда пергаментный дождь кончился, а Полынь с риском для жизни выловил пару статей из огня, мне предстало огорошенное лицо Дахху в кухонном проеме и удивленное — Кадии.

— Э, кхем, а Тинави всегда такая шизанутая на работе? — шепотом поинтересовалась подруга у Ловчего.

Он только гордо улыбнулся.

— Марцела убивает по лани в месяц уже девяносто лет?… — севшим голосом пробормотал Дахху, вцепившись в поднос. — Но это же ужасно…

— Тебе ланей жальче, чем себя? — Кадия волчком развернулась к нему.

Полынь вдруг резко нахмурился.

— Что? — я заволновалась, обеспокоенная судьбой своего открытия.

— Девяносто лет, — куратор постучал по стеклу часов. — Долго.

Кадия фыркнула:

— Без еды-то? Ну Марцела ж настоящая леди, они и не так над собой изгаляются!

Подруга была большой мастерицей жертв во имя красоты.

— Но вообще, — продолжила Кад, — Видать, тетка иногда возвращает себе истинный облик. Обжирается впрок — и снова в Марцелу. Так и живет. Диета для шпионов: угробь своё здоровье, называется.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А я, наконец, поняла, что конкретно смутило Полынь.

— В том-то и проблема, что она не может быть шпионкой, как минимум, иджикаянской, — разочарованно протянула я. — Марцеле уже сто сорок лет. Это для нас нормальная цифра, даже о пенсии думать рано, а иджикаянцы… Любой иджикаянец уже полвека как помер бы.

Полынь задумчиво крутил перстни на пальцах:

— Вот-вот. И всех остальных людей отметаем по этой же причине. Хм, неужели Марцела все-таки из Шолоха?

— А я знал! — заликовал, почему-то, Дахху, приплясывая в дверном проёме.

Посуда на подносе опасно запрыгала.

— …Знал! Она ведь бережно к лесу относится — ну не стал бы шпион так ради наших деревьев стараться! Я за последние два дня столько про Марцелу прочитал — это колоссально; она действительно лучший управленец из всех, что были у Шептунов.

— Да она же тебя убить хочет, фанат ты несчастный! — снова вспыхнула гневом Кадия.

Дахху не впервые за утро высказывал расположение к главе департамента. То, что мы «копали» под нее, желая выставить злодейкой в глазах королевы, приносило ему боль. Мы втроём явно были пожестче.

— Ну у всех бывают не самые лучшие идеи, — возразил друг. — Зато Марцела сделала магботы. Ты же любишь магботы, Кад!

Подруга взвыла:

— Ну как можно быть таким, блин… Таким! — в конце интонация Кадии вдруг из гневной стала мечтательной.

Дахху слегонца покраснел и неловко начал расставлять чашки.

— Эльф. Гном. Дриада, — меж тем, прикидывала я. — Помимо шолоховцев, есть и другие долгожители. Даже многова-а-а-а-ато… Как найти нужного?

Мы помолчали.

— Надо выяснить, о чем Марцела писала ту магистерскую. Всё сводится к ней, — кивнул Полынь.

Вот только сказать легко, а сделать… Нас ждал подвох. В архивах не нашлось этой информации. В библиотеках тоже. Ловчий попросил Андрис Йоукли направить запрос в Башню магов, но ответ разочаровал: «И еще раз доброе утро, Полынь! Йоу, говорят, эта информация находится в Хозне. Туда допускают только доцентов Башни. У меня таких нет».

— Что такое Хозна? — удивился Дахху.

После некоторой заминки в наших рядах я вдруг вспомнила:

— Это аббревиатура — «Хранилище Отвергнутых Знаний».

— Кривая аббревиатура, — сразу же поморщился Смеющийся.

Я пожала плечами:

— Да в нашем городе каждая вторая такая… Так вот, Хозна — это закрытая секция башенных архивов. Документы, проклятия, зелья — там складируют всё, что по тем или иным причинам не прошло аттестацию. Лежит как полная ерунда, так и сильнейшие артефакты — те, что легче спрятать, чем контролировать. Например, крутые зелья, которые производят негуманно, нанося много вреда. Вроде как с эссенцией туманной лани — но еще страшнее.

— Куда уж страшнее… — вновь завел свою жалостливую волынку Дахху, и Кадия молча швырнула в него подушкой.

— Вот пепел, — Полынь пожевал губами. — Опять вламываться, видимо.

— Не-не-не, всё под контролем! — я ликующе улыбнулась. — Я знаю, как попасть в Хранилище!

Ребята удивленно на меня воззрились.

— Вы ведь помните Гординиуса Сая и то, как он враждовал с мастером Триждыправым? Ну а я помогала Горди в меру сил и свободного времени, — я улыбнулась. — Ты, Полынь, тоже в курсе. Я на ферме «Жухлые яблочки» тебе рассказывала.

— Ну и? — куратор нахмурился.

— Горди знал Башню, как свои пять пальцев. И всякие тайные ходы в ней. И как-то раз мы с ним подкараулили Триждыправого как раз в Хозне — мастер искал одно супер-крутое лечебное зелье для демонстрации на лекции, а мы поменяли этикетки с соседним. В итоге экспериментальная уже-почти-мертвая лягушка не просто выздоровела, как должна была, а еще и мгновенно размножилась до количества ста штук. Горди говорил, они потом еще три дня их по всему корпусу отлавливали.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})