В мишуре и блестках - Найо Марш

— Эк у вас все складно и ловко получилось, — усмехнутся мистер Смит.

— У мистера Аллейна получится не хуже, можете быть уверены, — парировала полковница.

— Тетя Трах, его искали всюду.

— А в машины заглядывали?

Хилари промолчал.

— В таком случае, — уверенно продолжала миссис Форестер, словно услышала желаемый ответ на свой вопрос, — я не понимаю, почему вы, Смит, или Крессида, или ты, Хилари, можете быть исключены из списка подозреваемых.

— А как насчет вас? — спросил Смит.

— Я? — грозно надвинулась на него миссис Форестер. — Несомненно, и я могла убить Молта. Правда, уму непостижимо, зачем мне его убивать, но, несомненно, я могла это сделать.

— И проще простого. Вы идете наверх к полковнику, он спит. Слышите, что Альф Молт в гардеробной, хватаете кочергу — и дело в шляпе. Потом вываливаете труп за окно. — Мистер Смит слегка смутился. — Ты вроде говорил, Илли, что Винсент и компания подобрали его под окном?

— Не помню, чтобы я говорил такое. Но Аллейн утверждает, что так оно и было.

— Если моя теория правильна, Смит, то описанным вами способом его мог убить кто угодно. Вы много тут наговорили, но ничего не доказали, я говорю, вы…

— Да не орите вы на меня, я вам не муж, — прорычал мистер Смит. — Я наблюдал за вами, дамочка. Вы ведете себя очень странно. Что-то вам не дает покоя, но заперли рот на замок и молчок.

— Я не позволю! В моем доме! — проорал Хилари, словно внезапно очнувшись.

— Позволишь. Никуда не денешься. Не хочешь понаблюдать за своей теткой? Я наблюдал. Когда Аллейн говорил об этом чудном жестяном сундуке. Его разговор вам не понравился, мадам, верно? — Мистер Смит подошел вплотную к миссис Форестер и ткнул в нее толстым указательным пальцем. — Ну, выкладывайте. В чем дело? Что в этом проклятом сундуке?

Миссис Форестер выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью. Секунду спустя дверь тихонько отворилась сама по себе.

Ключ подошел. Повернулся он легко. Дужка замка выскользнула из петли. С язычком пришлось повозиться. Тут пригодился бы рычаг, но ценой сломанного ногтя, несмотря на то что руки были в перчатках, с ним наконец удалось справиться.

Вертикально поднятая крышка норовила упасть, поэтому ее пришлось подпереть головой, что создавало дополнительное неудобство.

Шкатулка с деньгами. Заперта. Папка для карт. Холщовые мешочки, перевязанные красной лентой. Конверты из манильской бумаги с пометкой «Переписка Г. и Р. Ф.» Он хранил все их письма.

«Рецепты». «Общая корреспонденция». «Путешествия». «Разное». Документы в большом конверте. «Нашему преданному и возлюбленному…»

Необходимо было сохранять спокойствие, «крутизну», как выразилась бы Крессида. Не копаться лихорадочно в бесчисленных бумагах, но методично и деловито искать. Нужен разумный подход.

В другой запертой шкатулке что-то грохотало. Драгоценности, которые она не надела на праздник. И вот, наконец, полевая сумка — тоже на замке.

Без паники. И все-таки холодок пробежал по коже, когда кто-то прошел мимо двери. Ключи из двери вынуты, комнату нельзя запереть.

Порыв немедленно сбежать отсюда, прихватив сумку, был почти непреодолимым, но тогда возникли бы новые трудности. Если б только сладить с замком! Пусть думают, что Молт сам своротил его. Металлическая нашлепка на откидной части пристегивалась к немудреной защелке на самой сумке. Может, сбить защелку? Или лучше оторвать нашлепку? Кочерга, разумеется, исчезла, но остались щипцы с острыми тонкими концами.

Да, между металлической нашлепкой и защелкой есть зазор. Втыкаем щипцы, глубже, а теперь изо всех сил!..

Получилось!

Дневник. Большой конверт. «Мое завещание». Не запечатано. Быстро просмотрели. В сторону. Кладем обратно, скорее. Вот оно! Плотный конверт, а в нем документ, составленный по-немецки, с подписями. Заявление, написанное рукой полковника Форестера. И заключительная фраза: «…заявляю, что она моя дочь». И подпись — Альфред Молт.

Полевую сумку возвращаем на место, скорей, скорей, скорей.

Запираем сундук. Ставим обратно в шкаф. Теперь конверт. Его нужно спрятать под кардиган и бежать отсюда.

Она застыла, затаив дыхание.

Дверь отворилась, и мгновенно — она не успела даже охнуть — комната наполнилась людьми, а к ней подходил Аллейн.

— Значит, вы нашли то, что искали, — произнес Аллейн.

За их короткое знакомство Крессида во второй раз истошно завопила.

— Это было самое простое решение, — сказал Аллейн. — Мы оставили дверь в библиотеку приоткрытой и таким образом дали знать, что путь свободен. Фокс вытащил из кармана ключ в качестве приманки, и Крессида Тоттенхэм сказала, что направляется в кабинет и передаст ключ полковнику. Мы пошли наверх, спрятались и выследили ее. Мы рисковали, могло ничего не получиться, и тогда нам предстояло бы длительное нудное расследование. Конечно, оно еще не закончено, но мы многое выиграли, застигнув ее врасплох. Она была изумлена и ошарашена и выдала себя с головой.

— Рори… а когда ты в первый раз заподозрил?..

— А, ты об этом. Почти с самого начала, — с простодушным самодовольством ответил Аллейн. — Видишь ли, все поверили ее байке, что полковника замещал Молт. Она выходила сухой из воды, но тогда прочие улики — костюм, парик и еще кое-какие мелочи — превращались в несуразную головоломку. Но если она заменила полковника, то все вставало на свои места.

Она ударила Молта в гардеробной кочергой сзади по основанию черепа, наверное, когда он высунулся из окна посмотреть, на месте ли Винсент, который, кстати, его видел, но, согласно плану, тут же подхватил санки и завернул за угол. И в этот момент зазвонили колокола. Поднялся оглушительный шум. Она сняла с него парик, костюм. Труда это не составило: Молт повис на подоконнике, а у костюма молния сзади по всей длине. Столкнуть его вниз тоже было легко.

Спуститься в холл — вот что представляло опасность. Но она знала, что с колокольным звоном все обитатели дома, включая слуг, должны собраться в библиотеке. Если бы даже кто-нибудь увидел ее с костюмом и прочими атрибутами в руках, то не придал бы значения. Она вошла в раздевальню, сунула за обе щеки ватные катыши, надела парик, костюм, длинную золотистую бороду, усы, корону. А также меховые сапоги. И шерстяные перчатки полковника, а вы все подумали, что он забыл их снять. И вышла во двор. Там ее встретил ни о чем не подозревающий Винсент. Попорхав вокруг рождественской елки, она вернулась в раздевальню и быстренько сбросила маскарадный наряд. Через пять минут она уже спрашивала тебя, хорошо ли Молт справился с ролью, потому что ей сзади было плохо видно.

— Рори… где она сейчас?

— У себя в спальне с полицейским у двери. А что?

— Она… напутана?

— Когда я уходил, она была в ярости. Пыталась меня укусить. К счастью, я был начеку, и ей не удалось повторить свой успех с вазой. — Аллейн взглянул на жену. — Знаю, радость моя, жалеть ты умеешь не хуже Достоевского. — Он обнял ее. — Какая же ты все-таки милая. Несмотря на то что жутко гениальна. До сих пор привыкнуть не могу. За столько-то лет. Странно, не правда ли?

— Она спланировала все заранее?

— Нет, убийство — нет. Оно — импровизация, нечто вроде токкаты. А теперь ей предстоит отыграть фугу.

— Но… вся эта ерунда с ловушками и прочим?

— Стремилась настроить Билл-Тасмана против его домашних душегубов. Она предпочла бы парочку мрачных греков, сбежавших от «черных полковников».

— Бедный Хилари.

— В общем, да. Она и впрямь чудовищное создание. Тем не менее без смягчающих обстоятельств и тут не обошлось. Из судебной практики известно, с них-то часто все и начинается.

— Расскажи.

— Да, с них и начинается, — повторил Аллейн. — Не знаю, когда именно полковник Форестер решил, что обязан вмешаться. Из документов, найденных в том кошмарном сундуке, следует, что она была дочерью Молта и молодой немки, умершей при родах. И что Молт, проявив изрядное мужество, спас жизнь полковнику, покрыв себя славой и уродливыми шрамами. Кроме того, у Молта были средства: сбережения, заработки, жалованье и, прежде всего, кругленькая сумма, унаследованная от отца, владельца табачной лавки. Бедняга полковник чувствовал себя в вечном долгу перед Молтом. А Молт, как многие люди его происхождения, был закоренелым снобом и хотел, чтобы его дочь «воспитывалась как леди». Процесс воспитания должен был организовать полковник. Молт же стал бы наблюдать из оркестровой ямы, незаметный, практически незримый. Так все и случилось, но человек предполагает… Хилари Билл-Тасман встретил Крессиду в доме своих дяди и тети и решил, что она изумительно подходит на роль хозяйки Холбердса, а заодно и дамы его сердца. Она устраивала его по всем пунктам и не в последнюю очередь родовитой фамилией Тоттенхэм.