Балин. Сын Фундина. Государь Мории - Елизавета Огнелис

— Кузница твоего прадеда, — ответил маленький гном.

— Какого…? — начал было Тори, но сразу осекся. У него перехватило дыхание. Не веря глазам, он принялся искать на стенах надписи и прямо на двери увидел руны. «Мастер Тэльхар» — гласили они. У Тори даже голова закружилась от неожиданности.

— Как это? — спросил он.

— Помоги мне открыть, — сварливо сказал Синьфольд.

— Из чего она сделана? — спросил через минуту Тори. Сердце его готово было выпрыгнуть из груди. Толстая и широкая дверь, оплетенная медными проводами, даже не дрогнула, когда гном-великан попытался ее приоткрыть — хотя была не заперта и крепилась на удивительно толстых петлях с сохранившимся слоем смазки.

— Свинец, — прохрипел Синьфольд. Дверь и в самом деле оказалось сделана из цельнолитой свинцовой плиты. Друзьям пришлось немало потрудиться. Тори пыхтел и ругался, потом погнул кайло.

— Попробуй топором, — предложил Синьфольд.

Гигант только гневно глянул на товарища.

— Мой топор не для того, чтобы вскрывать древние двери, — отозвался он.

— Ну, тогда проруби им вход прямо в двери, — не унимался Синьфольд. — Ничего не случится с твоим топором. Чего ты над ним трясешься? Дай мне!

— Не дам, — буркнул Тори и утроил усилия. — Помоги лучше.

Через три часа, при помощи лома и винтового механизма, который Синьфольд прихватил от «давильного камня», им удалось приоткрыть дверь на фут. На гномов пахнул поток прохладного свежего воздуха.

— Вентиляция до сих пор работает, — ворчал маленький гном. Он запыхался и устал. Благоговение, с которым он подходил к древней мастерской, превратилось в раздражение. Он был в шаге от тайны — и все могла испортить старая свинцовая дверь непостижимой толщины. Конечно, маленький гном не мог знать, что в свое время цельнолитая плита открывалась при помощи хитроумного механизма — одним легким толчком руки.

— Это хорошо, что работает, — ворчал Синьфольд. — Светильники наверняка вышли из строя, а факела больно сильно коптят.

Тори достал из заплечной сумки факел и запалил его от ручного фонаря. Неровное пламя высветило большую залу, с множеством шкафов, столов, навесных полок, непонятных механизмов и приспособлений. У дальней стены Тори заметил большую серебристую статую.

Синьфольд же, пройдя несколько шагов, остановился в нерешительности. Он не совсем понимал, что с ним происходит. Он столько лет стремился сюда. Срок его ожидания измерялся столетиями. Четыреста лет назад, когда в Мории еще правил Трор, Синьфольду с группой единомышленников удалось спуститься почти так же глубоко, как и сегодня. О нет, они искали не мифрил. Их волновала больше судьба великого Тэльхара. Сам же Синьфольд желал лишь одного — найти отца, который, по имеющимся сведениям, оставался с Тэльхаром до конца. Это было делом жизни маленького гнома, навязчивой идеей и манией. На эту тему Синьфольд ни с кем и никогда не говорил.

Теперь он стоит на пороге тайны. Пожелтевшие страницы расскажут ему обо всем. Синьфольд посмотрел на столы, заваленные бумагами. В какой-то момент к нему пришла идея забрать все на поверхность и изучить там.

— Но кто знает, что таится в еще непрочитанных рунах, — тихо сказал он сам себе. Синьфольд подошел к ближнему столу, поставил шлем с самоцветом на пыльное дерево и развернул первый попавшийся свиток. Тори в недоумении посмотрел на друга. Лицо Синьфольда было торжественно и мрачно. Тори решил не спрашивать ни о чем. Ему хватало того, что его чересчур разговорчивый спутник наконец угомонился. Нелегко выдерживать нескончаемый словесный поток десятки лет подряд.

Тори осторожно пошел к статуе. Он обошел ее несколько раз — больше всего «это» походило на громадного медведя, отлитого из мифрила, на две головы выше самого Тори, широкая и даже на вид — очень тяжелая, с слишком длинными передними лапами, одна из которых заканчивалась длинной полой трубой. Кроме того, у «медведя» не было головы. Вместо нее между плеч имелся лишь небольшой вырост. Зато на спине нашлась тонкая трещина. Тори никак не мог взять в толк, для чего его прадеду могла потребоваться такой статуя. В растерянности гном оглянулся, словно искал ответа у своего спутника, но Синьфольд сосредоточенно перебирал бумаги.

После первого же свитка маленький гном решил не углубляться в сложные для его понимания чертежи, схемы и описания механизмов. «Нужно найти дневник Тэльхара», — решил гном. Искать пришлось недолго. Огромная книга лежала на самом высоком столе. Маленькому гному пришлось подставить железный стул, чтобы дотянутся до нее.

«Я не верю в магию», — было написано на первой странице. Четко и ровно прописанные руны говорили дальше: «Всю жизнь я верю только в себя. Сделано много ошибок и еще больше будет, но такова наша судьба. Самые благие идеи, самые лучшие начинания обращаются в разрушение и жажду смерти. Это закон природы и не в моих силах изменить его. Сегодня я спустился на самое дно Хадходронда и, наверно, останусь здесь до самой смерти».

Синьфольд погрузился в чтение. Тори, оторвавшись от странной статуи, подошел к нему. Но маленький гном только досадливо покосился на товарища. Тори, пожав плечами, хотел было отойти в сторону, но его внимание привлекла книга в свинцовой обложке. С недоверием он взял тяжелый фолиант в руки, перелистнул одну страницу, вторую. Он и не заметил, как увлекся чтением. Руны рассказывали о событиях почти тысячелетней давности. Тори хорошо помнил предание о «тяжелом теплом железе», но никак не думал, что история происходила на самом деле. Гном пропускал непонятные формулы, внимательно рассматривал схемы установки для обогащения руды, читал о свойствах вещества, найденного в глубинных рудниках Эред Луина. Тогда, казалось, сбылась заветная мечта гномов, и можно было изготовлять одежду из металла. Ведь до сих пор металлическая ткань, несмотря на все свои достоинства, обладала огромным недостатком — она почти не держала тепло. И вот найден металл, который, будучи добавлен в сплав, делал его теплым. Мастер Тэльхар лично руководил работами над сплавами. Металл оказался очень тяжел — вчетверо тяжелей обычного железа, но главные неприятности были впереди. Уже через год выяснилось, что этот металлическая ткань с добавлением сулимо (металл получил название по прозвищу Манвэ-веятеля)чрезвычайно вредна. Сначала у гномов, носящие такие одежды, с тела опадали все волосы. Потом у них ухудшалось самочувствие, кожа краснела и покрывалась язвами. Отказывали внутренние органы, наступала полная слепота, отказывала память и сознание. Эта болезнь не поддавалась никакому лечению — тот, кто долго носил одежды с добавлением сулимо умирал в любом случае. Гномы могли сопротивляться болезни десятилетиями, люди умирали гораздо раньше. Эльфы хоть и не умирали, но испытывали сильные боли. Именно по тому, как реагировали перворожденные, Тэльхар в