Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

в отношении ходивших по траншеям из рук в руки прокламаций, призывавших солдат к сдаче в плен, неповиновению начальству и т. д. Миграция «уток» между фронтом и тылом наблюдалась и на Западном фронте, подчас заметно влияя на общественное мнение. Например, К. И. Чуковский писал об этом С. О. Грузенбергу 28 января (10 февраля) 1915 года: «В начале октября в английскую прессу проникло известие (кажется, ложное), будто Гауптман в своем ответе Ромэну Роллану утверждал, что каждый нем[ецкий] солдат хранит в своем ранце вместе с Библией сочинения Ницше. Все газеты вскипели, и имя Ницше стало в Англии таким же синонимом всего злобного, темного, черного — как и имя Вильгельма».

«Вильгельм II — чернокнижник». Лубок периода Первой мировой войны

В России суеверия и сплетни тоже получили вполне осязаемое политическое выражение. В них образы царствующих особ и их чаяния искажались вплоть до карикатурных, теряя сакральный статус. Увы, нельзя сказать, что государь с государыней сами не поспособствовали этому. Но верно и то, что поверья и молва в отношении власти не сошли на нет после падения самодержавия. Его призрак воплотился, например, в «черных автомобилях», начиная со 2 (15) марта якобы разъезжавших по Петрограду и обстреливавших то ли милицию, то ли зевак. Слух об этих устрашающих авто был подхвачен прессой, а вскоре следы их шин обнаружили в Москве. Машины без фар и номеров, разрывающие ночную тишь ревом моторов, скрипом тормозов и, как без них, выстрелами… Сегодня это звучит и выглядит в лучшем случае как идея для низкопробного триллера, а в худшем — как деталь криминальной хроники. Ну а тогда «в слухах о “черных автомобилях”… сплелись несколько дискурсов: оппозиционно-политический, представлявший Россию пассажиркой “взбесившегося шофера”, криминальный, связанный с рассказами о банде “Черного Билля”, революционный, настоянный на слухах о протопоповских пулеметах и исчезнувших десяти автомобилях, эсхатологический, основанный на представлениях об автомобиле как изобретении дьявола. Динамика образа “черного авто” в 1917 году от роскошного кабриолета до грузовика отразила развитие обывательских страхов перед насилием»[456].

Наступившая вслед за 1917 годом советская эпоха ознаменовала собой борьбу с религией за сердца и умы народа и бичевание мистики любого сорта. Высмеивание пережитков недавнего прошлого, в том числе мировоззренческих, было непременным инструментом в этой борьбе. «Рассказывали, что церковные колокола звонили сами собой, уверяли, что небесный огонь взрывает заложенные неприятелем фугасы, так что на воздух взрывается свыше двух баталионов германцев, передавали, что при помощи Николая Чудотворца удалось накрошить горы вражеских тел, и т. д., и т. п.», — ерничал над суевериями Великой войны в одной из своих брошюр антирелигиозный пропагандист Б. П. Кандидов[457]. Однако в том же самом конце 1920-х годов в ряде регионов СССР распространялись «письма Богородицы». В Нижегородской области один крестьянин не сделал 9 копий «священного текста», как было предписано, в его семье захворал ребенок, и переполох охватил всю деревню как пожар. В 1937 году в Саратовской области весьма расхожей стала «Легенда о мешке с хлебом, луже крови и таинственном старике»: в ней вместо мешка ржаного зерна колхозникам доставалось полное ведро крови — верные знаки голода и скорого кровопролития. НКВД наряду с этими легендами отмечал и видения пламенеющих столбов на горизонте[458]. Звучит весьма схоже с увиденным юнкером Мартышевским и домочадцами на исходе 1913 года, не так ли?

В майском номере журнала «Антирелигиозник» за 1941 год сам председатель Антирелигиозного Комитета ЦК ВКП(б) Е. М. Ярославский отмечал: «В 1939–1940 гг. по многим областям РСФСР шел слух о том, что шоферу, ехавшему в автомашине, явилась нагая женщина и предвещала войну, голод и прочие народные бедствия»[459]. Схожие слухи о кануне войны в конце весны 1941-го фиксировались особистами 3-го Управления НКО СССР в Киевском и Западном особых военных округах[460]. Времена изменились, а затем вернулись на круги своя: разразилась еще более страшная война, и первый год ее якобы тоже был осиян иконой. Облет Москвы военной авиацией с образом Тихвинской Божией Матери на борту одного из самолетов с генерал-майором авиации А. Е. Головановым за штурвалом по личному приказу Сталина 8 декабря 1941 года — еще одна весьма живучая до сей поры выдумка[461]. Да и своих самолетов в небе советские граждане уже ничуть не боялись.

…Не секрет, что в начале Великой войны авиация поразила воображение большинства военнослужащих Русской императорской армии. Крылатые машины, поднявшие в небо одних, а другим на земле несущие смерть. Неспроста в письмах родным и записках с позиций встречаются откровения почти мистического толка: «Про эти дни и часы говор шел и раньше: настанет такое время, весь свет опутают железом и будут летать огненные скорпионы»[462]. Но довольно о суевериях, а рассказу о нескольких страницах истории русской авиации в Великой войне — самое время и место.

ДВУГЛАВЫЙ ОРЕЛ ВСТАЕТ НА КРЫЛО

Господи,

Меня помилуй

И прости.

Я летал на аероплане[463].

Охота на «огненных скорпионов»

Еще накануне войны полеты являлись общеевропейским культурным феноменом, выросшим из увлечения эксцентричных одиночек. Французский авиатор Ролан Гарро поднимался в воздух с кинематографическим аппаратом в ходе показательных состязаний с швейцарским артистом цирка Эдмондом Одемаром; Анри Фарман на биплане собственной конструкции стремился превзойти обоих даже с пассажирами на борту[464]. Перелет же Луи Блерио через Ла-Манш 25 (12) июля 1909 года подвиг русское правительство к решению содействовать развитию авиации.

Наконец, 30 июля (12 августа) 1912 года приказом по военному ведомству № 397 Главное инженерное управление (ГИУ)[465] передало ведение всеми делами и вопросами воздухоплавания и авиации в ГУГШ. В составе последнего была учреждена Воздухоплавательная часть. Именно этот день сегодня считается датой основания русской военной авиации — решение на самом деле странное хотя бы потому, что первые авиаотряды были сформированы уже в ноябре-декабре 1911-го.

К 1914 же году военным ведомством велась масштабная работа по формированию авиационных частей — рот и отрядов, испытанию новых видов аэропланов и подготовке личного состава. Последняя осуществлялась силами Гатчинской военно-авиационной школы, образованной из авиационного отдела Офицерской воздухоплавательной школы приказом по военному ведомству № 436 от 19 июля (1 августа) 1914 года, Севастопольской офицерской школы авиации, школы авиации Императорского Всероссийского аэроклуба, школы Императорского Московского общества воздухоплавания и т. д. Аттестацию на звание «летчик» и «военный летчик» производили только школы в Гатчине и Севастополе. Сдав экзамен