Легион смертников - Саймон Скэрроу

— Гладиатор…

— Что еще? — спросил Катон. — Давай, говори.

— Сказал мне, чтобы… Катон и Макрон знали… что это он.

— Благодарю тебя, Каразий. Теперь отдыхай, — сказал Катон, выпрямившись и поглядев на Макрона. — Вот теперь мы знаем.

Макрон кивнул:

— Он посылает нам вызов. Напрямую. Что бы мы ни думали об Аяксе, надо признать, он безумно храбр.

Архел кашлянул.

— Похоже, вы узнали то, что хотели. Не могли бы вы продолжить ваш разговор в другом месте?

Катон встал и махнул рукой Макрону. Они вышли из трапезной, покинули павильон и вышли под палящие лучи солнца. Пришлось прищуриться, пока глаза не приспособились к яркому свету.

— Плюс, по крайней мере, в том, что Аякс поблизости, — сказал Макрон.

— Да, но это не слишком-то утешает. А если он действительно присоединится к нубийцам, то, боюсь, наше положение станет еще хуже.

Префекты четырех когорт ауксилариев, центурионы Двадцать второго легиона и трибуны сидели на скамьях у края обрамленного колоннадой бассейна в штабе армии. Слух о гибели Кандида уже разошелся по лагерю, и они тихо, с тревогой переговаривались. Катон и Макрон сидели немного в стороне, и Макрон критически оглядывал остальных офицеров.

— Слишком много стариков, слишком много тех, кто выглядит нетренированным.

Катон промолчал, но понял, что друг прав. Долгие годы спокойной гарнизонной службы расслабили Двадцать второй легион. Многие офицеры располнели, между передними и задними пластинами нагрудников образовались просветы, их массивные тела не помещались в доспех. Мясистые подбородки и красные носы выдавали пристрастие к выпивке. Были и другие, больше похожие на центурионов, которых Катон видел в других легионах, с тех пор как попал в армию: крепко сложенные мужчины, от которых исходило ощущение уверенности и непоколебимости, нормальное для людей этого звания. По крайней мере, было похоже, что они смогут должным образом нести службу, когда дело дойдет до настоящих боевых действий. Но Макрон прав в том, что слишком многие были в том возрасте, когда заканчивают воинскую службу. Печально видеть, что боеспособность легиона настолько ослабла из-за долгих лет мирной жизни.

Раздался громкий топот калиг, и часовые у входа в колоннаду встали по стойке «смирно».

— Господа офицеры! — рявкнул оптион.

Все встали и стояли неподвижно, пока Аврелий шагал вдоль бассейна. Его отражение в воде дрожало, как мираж над песком. Заняв место за столом, он демонстративно оглядел офицеров, будто видел их впервые.

— Садитесь, господа.

Офицеры тихо уселись, ожидая, когда он обратится к ним. Аврелий держал в руке восковую табличку и сейчас положил ее на стол перед собой. Макрон с беспокойством глядел на него. Он предпочитал командиров, которые обращаются к подчиненным, не пользуясь заранее сделанными заметками, говоря от чистого сердца. Аврелий показал, что у него не хватает уверенности в своем авторитете и власти, и ему требуются подручные средства, чтобы справиться с ситуацией. Плохой знак, подумал Макрон.

Оглядевшись, Аврелий прокашлялся.

— Как вы все, без сомнения, слышали, легат погиб. Он и его эскорт были убиты несколько дней назад на дороге в Омбос. Было ли это дело рук разбойников-арабов или передового отряда нубийцев, мы пока не знаем. — Он умолк и сглотнул. — Как префект лагеря Двадцать второго легиона, старший из наличествующих офицеров, я вступаю в командование армией. Мой долг — повести наши силы на нубийцев и завершить дело, начатое легатом Кандидом, а именно — максимально быстро и решительно изгнать врага из провинции.

Катон заметил, что некоторые офицеры согласно закивали, но большинство этого не сделали. Некоторые выглядели встревоженными, а кое-кто начал перешептываться с соседями.

— С этой целью, — продолжил Аврелий, — я намерен согласовать план ведения боевых действий со штабными офицерами по окончании данного собрания. Приказы старшим офицерам будут отданы завтра на рассвете. Кстати, об офицерах. Рад представить вам двоих товарищей, присоединившихся к легиону только что. Новый главный трибун Катон… — Он дал знак Катону, и тот встал. — Только что прибыл из Александрии. Губернатор прикомандировал его к Двадцать второму легиону на время боевых действий. Он также заверил меня, что, несмотря на молодость, вновь назначенный трибун имеет отличный боевой опыт. Как и новый главный центурион. Макрон, встаньте.

— Я не цирковая обезьянка, — буркнул ветеран, вставая и оглядывая остальных офицеров со сжатыми губами.

— Можете садиться, — вежливо сказал Аврелий. Когда Макрон и Катон сели, новоиспеченный командир легиона снова оглядел офицеров и кивнул.

— Нам брошен серьезный вызов, господа. Уже долгое время легион и когорты ауксилариев нашей провинции не имели шанса проявить отвагу в бою. Есть некоторые, кто, без сомнения, скажет, что мы расслабились и что легионеры нашей провинции слабы в сравнении с остальными легионерами Империи. — Он умолк, глянув на восковую табличку. — Я скажу им, что они не правы. Пришел наш час, когда мы покажем всей Империи, на что способны легионеры Египта. Я слышал, что враг сильно превосходит нас числом. Тем лучше. Тем больше славы принесет нам победа. — Он снова покосился на восковую табличку. — Император смотрит на нас, друзья. Вся Римская империя, затаив дыхание, смотрит на нас. Когда мы одержим великую победу, Империя нас не забудет, и каждый сидящий здесь будет окружен почетом до конца дней своих!

Аврелий выбросил кулак вверх. Несколько офицеров последовали его примеру, потом еще пара человек, в надежде заслужить благосклонность нового командира. Более опытные и профессиональные офицеры вежливо кивнули и похлопали, тоже из вежливости. Другие же, как заметил Катон, сидели молча, будто окаменевшие. Когда Аврелий понял, что аплодисментов больше не будет, он сам поднял руки, призывая к молчанию.

— Пока это всё, господа. Свободны.

Офицеры встали и пошли вдоль бассейна, тихо переговариваясь. Макрон поглядел на Катона.

— Ну и оратор наш префект лагеря, — сухо сказал он. — Все прослезились, правда, лично я — со стыда. Ну и придурок.

— Думаю, он был искренен. От первого и до последнего слова.

— Шутишь?

— Если бы. Он прекрасно понимает, что не сможет изобразить из себя опытного штабного офицера. И решил, что сейчас — его единственный шанс добиться славы. А это может довести нас до опасной ситуации, Макрон.

— Правда? А я думал, что огромное численное превосходство врага, спорное качество подготовки легионеров, а теперь и возможность того, что Аякс присоединился к нубийцам, и так делает ситуацию опасной.