Имя богини - Виктория Угрюмова

Он наконец достиг земли, припал к ней, нанизанный на кол, а огромные когти скребли и царапали ее, выворачивая траву. Гигантское тело билось в агонии, и лужа крови, дымясь, растекалась под ним. Последний раз дернулось плотное веко, неподвижно замерли мохнатые уши, из ноздрей медленно потянулась темная густая струйка. Таврос Тригаранус умер.

Маленький альв, шатаясь и охая при каждом шаге, двинулся к своим друзьям. Он долго и неловко распутывал узлы веревок, которыми был связан Бордонкай, справедливо рассудив, что исполин лучше других поможет ему освобождать товарищей по несчастью. Воин несколько раз взмахнул руками, заставляя кровь быстрее течь по жилам, и двинулся к Каэ. Неизрасходованная его ярость и боевой пыл вылились в могучем рывке, которым он порвал путы, как гнилую паклю. Вместе они принялись освобождать остальных. Проходя мимо альва, Каэтана сжала его в объятиях и заглянула в глаза.

– Спасибо, Воршуд.

А Бордонкай обхватил его огромной ручищей.

– Где может быть наше оружие? – спросила Габия.

– Скорее всего в храме этой зверушки, – рассмеялся Эйя. – Это недалеко, сейчас найдем...

– Воршуд! Ты герой! – радостно завопил Джангарай, избавляясь от ненавистных веревок.

Альв сидел на корточках у тела Тригарануса. Он склонил голову набок и внимательно вглядывался в алую муть широко открытого глаза. В застывшем зрачке стекленел кровавый закат, и Воршуд подумал, что завтра должен быть сильный ветер. Красное солнце на закате – всегда к сильному ветру.

Он протянул руку и осторожно, почти ласково потрогал густой темный мех заляпанной кровью морды. Затем маленькой ладошкой закрыл глаза поверженного бога и тихо сказал:

– Я не герой...

Близнецы, став волками, моментально вынюхали, куда несчастные дикари утащили все их вещи, и уже полчаса спустя, вооруженные до зубов, друзья были готовы двигаться дальше. Из их имущества ничего существенного не пропало – все ценное, что удалось отобрать у пленников, шак-а-шаманак принесли в дар своему божеству. Не хватало разве что каких-то побрякушек, но это было уже не важно. Каэтана даже нашла свои любимые кожаные перчатки, которые таскала с собой на протяжении всего путешествия. Не то чтобы они были ей крайне необходимы, но еще из той жизни, из другого мира осталась у нее страсть к красивым кожаным перчаткам и хорошей обуви. А вот любовь к украшениям медленно и незаметно сошла на нет – в этом мире она видела столько прекрасных произведений ювелирного, искусства, что постепенно стала относиться к ним рав – йодушно.

Они немного отдышались, посовещались и решили немедля трогаться в путь, потому что и так потратили слишком много времени. По их подсчетам, в запасе давалось всего несколько дней; и любая минута промедления могла потом оказаться решающей. Поэтому, взирая на боль в утомленных мышцах, прихрамывая и охая, они двинулись в путь, торопясь так, как только ли в состоянии торопиться.

Стемнело. В Тор Ангехе темнело вообще довольно быстро день сменял ночь, не задерживаясь на вечере – похоже, что само понятие вечера лесным жителям было незнакомо.

Когда и в какой момент Каэтана отстала от своих товарищей, осталось и для нее, и для них загадкой которую они впоследствии так и не смогли решить. Не которое время она уныло брела по лесу, пребывая в твердой уверенности, что движется среди своей компании. Впереди маячили темные силуэты, и она послушно шла следом за ними, зная, что они ориентируются по течению Нумнегира, и к тому же Эйя и Габия, находясь в волчьем облике, не дадут им сбиться с пути. Она брела, спотыкаясь, уставшая, но все-таки уговаривала себя, что накануне сумела отоспаться и теперь ей не приходится жаловаться на отсутствие отдыха.

Первые сомнения посетили ее, когда она обратила внимание на то, что ее друзья слишком долго не произносят ни слова. Она хотела было к ним обратиться, но осторожность, приобретенная ею на Варде, подсказала, что лучше пока промолчать. Буквально сразу впереди раздалось то, что странные существа, в обществе которых она необъяснимым образом оказалась, называли речью, – в лучшем случае это было шипение, в худ шем – такая какофония звуков, что Каэ остолбенело осталась стоять перед воротами, в которые один за другим входили высокие силуэты. Она бы с радостью ушла отсюда, не выясняя, куда она попала, но сзади кто-то мягко подтолкнул ее в спину, приглашая заходить и освободить проход идущим вслед, и ей не оставалось ничего другого, как последовать этому недвусмысленному предложению, чтобы не выдать себя с головой.

Вместе со странными существами она зашла в ворота крепости, размеры которой ей в темноте определить не удалось. Десять против одного, как любили говаривать в ее прежнем мире, что это и был город джатов, от попадания в который так предостерегал Гайамарт.

Внутри города-крепости стали появляться группы людей и джатов, несшие факелы и светильники, а у Каэ не было даже капюшона на плаще, чтобы натянуть его на голову. Поэтому она быстрым и уверенным шагом прошла мимо первых встреченных ею жителей и, как ни странно, не вызвала никакого подозрения. Ошибку она допустила в тот момент, когда кто-то из джатов обратился к ней. Он тронул ее за плечо, и она обернулась, намереваясь на ходу сочинить какую-нибудь хитрость, – но, увидев перед собой отвратительную образину, чем-то похожую на ящера Муругана, только с добавлением человеческих черт, Каэтана невольно отшатнулась. С секунду они с джатом непонимающе смотрели друг на друга, а потом как по команде бросились в разные стороны. Каэтана бежала довольно легко, сразу определив, что лучшее средство от смертельной усталости – смертельная опасность. Когда что-то угрожает твоей жизни, мышцы перестают болеть.

Она не знала, где спрятаться, да и прятаться в крепости джатов было особенно негде. Сзади неслись крики – это погоня устремилась за ней следом. Благое встречные редкие прохожие – и джаты, и люди – еще плохо понимали, кто за кем гонится, и не препятствовали ей. Но Каэ прекрасно понимала, что это только, пока. Свернув за угол довольно большого здания, поражавшего вычурностью архитектуры, она прикинула на глаз высоту крепостных стен и с разочарованием отметила, что это препятствие без дополнительных технических средств ей не преодолеть.

Судя по крикам, погоня приближалась. Каэтана взвесила все за и против и, поняв, что ничего лучшего сейчас не придумает, начала карабкаться по стене здания, используя все завитушки и орнаменты в качестве опор для рук и ног.

Внизу метались растерянные преследователи. Пока они еще не догадались посмотреть наверх, но такие чудеса случаются редко, а длятся недолго. Поэтому, когда Каэтана увидела проем окна, тускло освещенный светом толстой свечи, стоявшей на подоконнике, она бросила внутрь быстрый взгляд. В помещении никого не было.

Каэ вздохнула, решилась и скользнула в комнату, надень на лучшее.

Как выяснилось впоследствии, она спасла себе жизнь Чменно тем, что наделала столько глупостей подряд в т вечер. Ибо джаты, разыскивавшие ее по приказу Лахатала по всему Тор Ангеху, не нападали на маленький отряд все последующее время только потому, что Каэтаны среди его членов не видели.

Перевалившись через подоконник, Каэ очутилась большом зале, убранном настолько богато, что она Чиг лишилась дара речи от вида этого варварского великолепия. Здесь все блистало золотом и было шено драгоценными камнями. Словно гигантская copoка устроила гнездо во дворце и притащила сюда все блестящее и красивое, что смогла отыскать.

Ослепительные колонны из темно-зеленого и коричневого нефрита, вырезанные в форме людей-ящеров стоящих на двух ногах, поддерживали потолок. Глаза статуй были сделаны из огромных прозрачных красных камней и горели неугасимым огнем. Пол был устлан шелковыми коврами, поверх которых валялись драгоценные шкуры зверей-альбиносов. Тяжелые золотые светильники стояли у каждой колонны, но только немногие из них были зажжены. Плотные золотистые шторы закрывали часть зала от взглядов посторонних, но кое-где были раздвинуты, и Каэ с удивлением обнаружила за ними небольшой фонтан, в котором весело журчала вода. Каэ подошла поближе и наклонилась над ним – в фонтане весело сновали разноцветные рыбки.

Неизвестно, сколько времени она осматривалась бы в этом великолепном зале и решала, куда пойти, но слепой случай не оставил выбора: раздался душераздирающий скрип, двери распахнулись, и в помещение ворвалось десятка два людей и джатов, одетых в форму стражников или воинов. Стражи были хорошо вооружены. Увидев ее, они, однако, не стали нападать – только выстроились в две шеренги и замерли с выражением такого подобострастия на лицах, что она поняла: сейчас сюда войдет некто крайне могущественный и знатный.

Моментальное развитие событий даже не позволяло ей удивиться тому, что племя шак-а-шаманак, находящееся на первобытной стадии развития, так тесно соседствовало с цивилизованным, высокоразвитым народом, – ее уже ничто не смущало на этом безумном континенте.