Западня для Евы - Нора Робертс

— Держу пари, вам вне протокола сказать нечего.

Она свернула в бар с грилем, любимое логово местных полицейских. В этот час, в перерыве между сменами, он был набит битком. Ева подошла к столику, за которым сидели два детектива из ее отдела, прихлебывая пиво и обмениваясь новостями.

— У меня здесь встреча. — Ева вытащила из кармана несколько кредиток и выложила их на столик. — Сделайте мне одолжение, уступите место. Ставлю вам пиво.

Они поворчали для виду, но сгребли кредитки и освободили стол. Ева выбрала себе стул с таким расчетом, чтобы сесть спиной к стене.

— Мне известно, что Фелисити Кейд завербовала Блэра Биссела в ОБР, — начала она.

— Откуда у вас эта информация?

— Впоследствии, — продолжала Ева, словно не слыша вопроса, — он работал связником по передаче данных. Данные — это ваша территория, верно? Он передавал данные от одного источника другому, пользуясь своей профессией как прикрытием. Ему было приказано жениться на Риве Юинг или это была его собственная инициатива?

Лицо Спарроуза окаменело.

— Я не уполномочен обсуждать…

— Тогда просто слушайте. Эти двое, Биссел и Кейд, выбрали Юинг своей мишенью из-за ее связей в правительстве, а также из-за ее положения руководителя исследовательского отдела в «Рорк индаст-риз». Без ее ведома ей было имплантировано внутреннее наблюдательное устройство…

— Вам придется на минутку притормозить. — Он положил руку на стол. — Вам придется помолчать, черт побери! Ваши данные неверны, и, если вы начнете вставлять такого рода дезинформацию в свои отчеты, у вас будут неприятности. Мне нужен ваш источник.

— Мой источник вы не получите, а мои данные верны. Не далее как сегодня утром устройство было извлечено из тела Юинг. Вы больше не сможете ее использовать. Вы просчитались, Спарроуз: не надо было ее подставлять в мое дежурство. Хотите убрать парочку своих — бога ради, это ваше дело. Но не вздумайте подставлять гражданских лиц под обвинение в убийстве.

— Мы ее не подставляли.

— Это согласованная версия агентства?

— ОБР не санкционировала ликвидации агентов.

— И вы хотите, чтобы я вам поверила? Вы уже один раз солгали, сказав, что не знаете Блэра Биссела. Вы же заместитель директора отдела. Вам ли его не знать?

Взгляд Спарроуза не дрогнул, и Ева решила, что была права насчет закалки.

— Я сказал, что не был знаком с ним лично. Я не говорил, что не знаю его в профессиональном плане.

— Будете играть словами, Спарроуз, понравитесь мне еще меньше.

— Послушайте, лейтенант, я на работе. Инцидент, касающийся его и Кейд, является предметом внутреннего расследования. Есть мнение, что акция была проведена ячейкой «Бригады Судного дня».

— И зачем группе хакеров пускаться во все тяжкие, чтобы подставить Юинг?

— Мы это выясним. Это дело глобальной безопасности, лейтенант, — Теперь его голос зазвучал очень тихо и холодно. — Убийство двух оперативников подпадает под юрисдикцию ОБР. Вы обязаны отойти в сторону и уступить место нам.

— Я обязана делать свою работу. Между прочим, погибла еще одна из подружек Биссела. На этот раз речь идет о девчонке двадцати одного года от роду, которая была настолько наивной, что верила в вечную любовь.

Он так стиснул зубы, что на скулах заиграли желваки.

— Нам известно о ликвидации. Мы…

— Ликвидации?! Да черт вас побери!..

— Мы в этом не замешаны, — быстро сказал Спарроуз.

— А вам известно обо всем, что происходит в вашей организации?

Он открыл было рот, но передумал и сказал явно не то, что собирался сказать:

— Я подробно ознакомился с этим делом. Данный разговор является проявлением уважения к заслугам Юинг, ее беспримерному служению своей стране. ОБР по мере возможности старается сотрудничать с местными властями. Но, повторяю, это всего лишь проявление любезности. К некоторым деталям этого дела вы не допущены. И поскольку обвинения против Юинг сняты…

— И, по-вашему, это все отменяет? Думаете, вам позволено подглядывать, подслушивать, манипулировать людьми, двигать их, как пешки по шахматной доске?

Ева почувствовала стеснение в груди и поняла, что просто потеряет сознание, если позволит себе вспомнить о комнате в Далласе. Поэтому она нарочно заставила себя думать о молодой женщине в украшенной оборочками спальне с розовым плюшевым медвежонком и розовым бутоном.

— Бывает, конечно, что пешки бьются по ходу дела. Какая жалость! Хлоя Маккой мертва. У вас есть способ это отменить?

Его тон не изменился.

— Это дело расследуется, лейтенант. И оно будет раскрыто. С лицами, ответственными за это преступление, разберутся как должно. Но вам придется отступить.

— Так же, как ваши люди отступили в Далласе? — Слова вырвались прежде, чем она успела их удержать. — Им тоже было плевать на страдания невинных!

— Я понятия не имею, о чем вы говорите. Даллас не имеет никакого отношения к этому делу.

— По виду вы человек неглупый, агент Спарроуз. Поройтесь в ваших досье, сопоставьте факты. — Ева отодвинула стул и встала. — И вот еще что: я не отступлю. С Юинг не только будут сняты все подозрения, она будет публично оправдана — с вашей помощью или без нее. А тот, кто убил Хлою Маккой, понесет ответственность по закону, а не по понятиям вашей шпионской конторы! — Ева не кричала, но и не сочла нужным понизить голос. Несколько голов повернулись в ее сторону; она не сомневалась, что многие копы навострили уши. — На этот раз кому-то придется заплатить. Советую вам и вашим слухачам занести это в свои базы данных и проанализировать. А если решите обратиться ко мне еще раз — будьте готовы договариваться. Иначе нам не о чем будет говорить.

Ева вышла из бара. Она дышала с трудом, голова кружилась, но она дала себе слово, что выдержит. Она не будет думать о том, что с ней сделали. Лучше она подумает о том, что собирается сделать сама.

«Кто-то заплатит!» — сказала она себе. Она не могла расквитаться за избитого, до смерти напуганного ребенка в Далласе и готова была сделать все, что в ее силах, чтобы помешать в этом Рорку. Но, чего бы ей это ни стоило, она расквитается за Риву Юинг и Хлою Маккой!

Не обращая внимания на ломоту в затылке, Ева вывела машину из гаража. Казалось, затылок сжимают железные тиски, но она терпела, отчаянно пробиваясь сквозь пробки вечернего Нью-Йорка.

Сирены аудиорекламы выводили свою обычную вечернюю песню: «РАСПРОДАЖА! РАСПРОДАЖА! РАСПРОДАЖА! Тотальная осенняя уценка товаров в торговом центре „Поднебесный“! Сотню счастливцев ждет приз: цифровой карманный телефон! СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО! Количество предложений ограничено».

Звуковые волны обрушивались на нее, чередуясь с треском лопастей вертолетов дорожной полиции и завыванием клаксонов. Голова раскалывалась, и Ева чувствовала, что ей предстоит кошмарный вечер. Но сквозь шум Нью-Йорка, сквозь неистово пульсирующее сердцебиение большого города до нее доносился холодный, невозмутимый голос Спарроуза, говорившего о ликвидации.