Волчий Рубин - Ольга Гребнева

это невероятно. Хотя если вспомнить, что ты постоянно ведёшь себя, как будто впервые слышишь об элементарных вещах… Не знаю, — Чезаре покачал головой. — Но я хотел поговорить немного о другом. Знаешь, я тебе как-никак жизнью обязан, и не хочу, чтобы ты глупо погиб, защищая нелюдей.

Влад открыл рот, чтобы возразить, но мальчишка не дал ему вставить слово:

— Ты видел только одну сторону. И ты не знаешь, кому взялся помогать. А я хорошо понимаю, кто такие оборотни. Слишком хорошо.

Сейчас юный лучник выглядел внезапно, до срока, повзрослевшим.

— Чезаре, ты где? — донёсся строгий голос кормилицы. — Куда запропастился, негодник? Чезаре! Нам пора уезжать!

Белобрысый мальчонка лет девяти-десяти примостился, болтая ногами, на толстом суку и еле сдерживал смех, наблюдая с верхотуры, как Анна озирается по сторонам в поисках воспитанника. Растерянность кормилицы казалась очень забавной. Никогда не догадается посмотреть вверх! Женщина упёрла полные руки в бока и нарочито громко произнесла:

— Ну что ж, вижу, что тебе больше по душе остаться в деревне и осваивать работу пастуха или пахаря, чем учиться на воина. Договорились, едем без тебя.

— Подожди! — Чезаре кубарем скатился с дерева.

Анна обернулась, пряча улыбку, и отвесила мальчику лёгкий подзатыльник:

— Собирайся скорее. Обоз не будет ждать нерасторопных лентяев!

Телеги размеренно поскрипывали, переваливаясь на ухабах, большие колёса разбрызгивали грязную воду из луж. Солнце подбиралось к зениту, жара нарастала, и обоз вот-вот должен был остановиться на дневной отдых. Чезаре сначала бегал вокруг и приставал к охранникам с просьбами дать подержать меч или стрельнуть из лука, но сейчас, притомившись, задремал на одной из повозок, между мешками, набитыми мягкой шерстью. Во сне выражение его лица становилось прямо-таки ангельским — белокурые вьющиеся волосы, безмятежная улыбка… В жизни не подумаешь, что мальчишка растёт сорванцом каких поискать, что он вечно убегает, проказничает, спорит и огрызается со старшими. И хмурит брови, когда в его присутствии упоминают об отце или матери.

— Эй, женщина, — окликнул Анну начальник охраны обоза. — Слушай, а правда, что этот пацанёнок — сын инквизитора?

Кормилица смерила солдата неприязненным взглядом:

— А тебе что за печаль? Может, и сын…

— Да я ничего… Интересно ведь. Хозяин ради вашей деревни вон какой крюк в дороге сделал. Всё для того, чтобы мальца забрать. Вот и думаю я, что за важная птица? Спросил хозяина, он ответил, дескать, сынок инквизиторский. — Охранник почесал в затылке. — Вот только глаз у этого паренька дурной, зелёный. Словно у нечисти лесной… — Он сплюнул через левое плечо, отгоняя беса.

— Думай, что говоришь! — всплеснула руками Анна. — Нечисть! Побойся Бога. Меньше надо вино хлестать втихомолку, не будет нечисть мерещиться!

Начальник охраны в смущении, не ожидавший такой резкой отповеди, отстал и выговорил одному из подчинённых за неряшливый внешний вид. Виновник спора потянулся во сне и устроился поудобнее на своём мягком ложе. Анна догнала других женщин, которые отправились в город продавать фрукты, прибившись к охраняемому обозу, и кумушки взялись перемывать кости оставшимся в деревне соседям. Круг тем был неизменен: у кого дети вошли в возраст, чтобы о свадьбе думать, кто с супругом разругался, кто на кого глаз положил, да кто у кого яблоки по ночам из сада ворует.

— Ты-то, Анна, когда своего женить надумаешь? — поинтересовалась бодренькая старушка, твёрдо попиравшая дорожную пыль суковатой палкой. — Моя внучка давно по нему вздыхает.

— Ой, — отмахнулась крестьянка, — мал покуда. Ему бы всё гулять да развлекаться. Какой из него жених… — Однако глаза польщено сверкнули — упомянутая внучка считалась первой красавицей села, к тому же из хорошей семьи.

— Как же это? Вон как в охрану наниматься — так взрослый, а как жениться — так дитё?

Анна совсем зарделась, слушая похвалы сыну, которые посыпались от всех женщин, и кинула взгляд в сторону головы обоза, где вышагивал статный загорелый молодец. Захотелось догнать, погладить по взъерошенным волосам, приголубить, но она одёрнула себя — застесняется парень.

Вечерело. Вблизи дороги тянулась тёмная стена леса, дубы тревожно шумели ветвями, протягивая их в сторону вереницы людей. Купец, хозяин обоза, проехал вдоль повозок, подгоняя всех.

— Надо успеть до постоялого двора, пока совсем не стемнело.

Он время от времени тревожно оглядывался на дубраву.

— Анна, — дёрнул кормилицу за руку Чезаре, — а чего он боится?

— Не выдумывай, взрослые мужчины ничего не боятся.

Возницы беспрестанно подхлёстывали утомлённых лошадей, телеги погромыхивали. Идущие пешком люди почти перешли на бег, чтобы не отстать. Клонящееся к горизонту солнце слепило глаза. Анна подсадила мальчика на повозку и сама взобралась следом, они уже не поспевали за скоростью каравана.

В первый миг никто не понял, откуда раздался треск. И только когда вороная лошадь с пронзительным ржанием присела на задние ноги, не в силах справиться с тяжестью гружёной телеги, люди засуетились вокруг, рассматривая сломанную пополам ось. Колесо повозки неудачно подпрыгнуло, попав в яму, и слабая сучковатая древесина с облегчением разделилась на две половинки.

Хозяин начал было витиевато ругаться и богохульствовать, но быстро опомнился и принялся организовывать срочный ремонт: послал кого-то в лес за брёвнышком, приказал отпрячь лошадь и осмотреть, не поранилась ли она, разгрузить телегу и перевернуть её, чтобы удобнее было менять ось.

— Господин, может, отправить остальной товар дальше? — предложил начальник охраны. — Оставим здесь часть охраны, а то пока возимся, ночь наступит.

Купец гневно сверкнул глазами:

— Предлагаешь людей на погибель бросить? Нет, если уж отбиваться, то всем вместе. Коли разделим охрану, так оставшимся точно при нападении — смерть. А полным составом отобьёмся.

— Анна, Анна, а с кем мы будем сражаться? — громким шёпотом спросил Чезаре, услышавший разговор взрослых. На мальчишеском лице светилась неподдельная радость: вот, настоящая война, даже не доезжая до города он увидит всамделишнюю битву!

Женщина изо всех сил пыталась сохранить спокойное выражение лица, но губы у неё слегка дрожали.

— Тихо, Чезаре. Ни с кем. Сейчас сделают новую ось, и поедем дальше.

— Но он сказал… — уже громче затянул мальчик.

— Замолчи! — Анна отвесила подопечному затрещину. Чезаре обиженно взвыл. — Накликаешь беду.

Охранники деловито расположились вокруг обоза, осматривая окрестности на предмет угрозы. Но вечер был тихим, кроме самих торговцев, ни души вокруг, только птицы перекликались в кронах дубов. Люди потихоньку расслаблялись и начинали весело перешучиваться. Мужчины, ушедшие за заготовкой для оси, показались на опушке, и все облегчённо вздохнули. Лес сразу показался не таким уж глухим и мрачным, а поломка — незначительной и быстроустранимой.

Дело спорилось, брёвнышко обтесали, приладили на место, перевернули телегу колёсами вниз и начали кидать обратно тюки с товаром. Именно в это время