Добрые предзнаменования (пер. В.Филиппов) - Terry Pratchett

И, если уж мы заговорили об этом, то ответ: много, при том условии, что они сбросят свои физические тела, а это для демона – как на пикник сходить. Демоны не связаны законами физики. Если смотреть с достаточного расстояния, Вселенная маленькая и круглая, как те наполненные водой стеклянные шары, в которых поднимается метель, если их потрясти[37]. А если, напротив, посмотреть поближе – совсем близко – то танцевать на кончике иглы трудно только из-за огромных пустот между электронами.

Для существ ангельского, равно как и демонского, племени размер, форма и химический состав – вопросы лишь добровольного выбора.

В данный момент Кроули с невероятной скоростью мчался по телефонной линии.

ЗВОНОК.

Кроули прошел два телефонных соединения на скорости, составлявшей очень приличную долю скорости света. Хастур отставал от него совсем ненамного, всего на четыре-пять дюймов, но при таких размерах Кроули намного его обгонял. Что, разумеется, не поможет, когда он вылезет на другом конце провода.

Для передачи звука они были слишком малы, но демонам не обязательно нужен звук, чтобы общаться. Кроули слышал, как Хастур вопит ему вслед:

– Сволочь! Я тебя достану! От меня не сбежишь!

ЗВОНОК.

– Где бы ты ни вылез, я там тоже вылезу! Не уйдешь!

Кроули пролетел больше тридцати километров кабеля меньше, чем за секунду.

Хастур догоняет. Кроули придется очень, очень аккуратно рассчитать весь маршрут.

ЗВОНОК.

Третий звонок. Итак, подумал Кроули, дальше – тишина. Он внезапно остановился и посторонился, чтобы Хастур мог пролететь мимо. Хастур обернулся, и…

ЗВОНОК.

Кроули рванулся вон из кабеля, прошиб пластиковую изоляцию и материализовался, в полный рост и едва дыша, в своей гостиной.

Щелчок.

Автоответчик начал проигрывать запись о том, что Кроули нет. Потом послышалось «би-ип», и, уже с кассеты, в динамике взревел голос:

– Ага! Что? Ах ты змий поганый!

Индикатор приема нового сообщения замигал.

Он мигал яростно, словно крохотный, багровый, разъяренный глаз.

Жаль, что у меня уже нет ни святой воды, ни времени, чтобы бросить в нее кассету и подождать, пока она растворится, подумал Кроули. Однако и ту воду, которая пошла на последний душ Лигура, Кроули добыл с большим риском, она стояла в сейфе уже много лет, просто на всякий случай, и даже сам факт ее наличия в доме уже вызывал у Кроули известное беспокойство. А может… а может… да, а что случится, если он вставит кассету в магнитолу в машине? Тогда можно будет проигрывать Хастура снова и снова, пока он не превратится в Фредди Меркьюри. Нет. Хастур, конечно, гад, но нужно знать меру.

Где-то вдалеке послышались раскаты грома.

Времени у него не было.

Ехать ему было некуда.

И он поехал куда-нибудь. Он прыгнул в «бентли» и ринулся в сторону Вест-Энда, словно за ним гнались все демоны ада. Как оно, в общем-то, и было.

Мадам Трейси услышала, как Шедуэлл медленно взбирается по лестнице – медленнее обычного и поминутно останавливаясь. Обычно он несся по лестнице так, словно ненавидел каждую ступеньку.

Она открыла дверь. Шедуэлл стоял, прислонившись к стене на площадке.

– Ах, мистер Шедуэлл, – воскликнула она, – что с вашей рукой?

– Отойди прочь, женщина, – прорычал Шедуэлл. – Я сам не знаю всей своей силы!

– Но почему вы ее так странно держите?

Шедуэлл попытался втиснуться спиной в стену.

– Отойди, говорю, чтоб мне за тебя потом не отвечать!

– Да что такое с вами стряслось, мистер Шедуэлл? – спросила мадам Трейси, пытаясь взять его под руку.

– Ничего не стряслось! Ничего!

Ей удалось схватить его. И он, Шедуэлл, орудие гнева Господня, не смог ей противиться, и она втащила его в свое жилище.

Он еще ни разу не заходил к ней, по крайней мере, не наяву. Ему снилось, что в ее комнатах кругом шелка, богатые портьеры и то, что он мысленно называл «благовонными фимиамками». И в самом деле, в дверях кухоньки висели занавески из бисера. Еще там была лампа, чьей-то весьма неопытной рукой сделанная из бутылки из-под кьянти (как и у Азирафеля, представления мадам Трейси о том, что такое шик, относились примерно к 1953 году). А посреди комнаты стоял стол, покрытый бархатной скатертью, и на скатерти лежал хрустальный шар, все чаще и чаще служивший мадам Трейси единственным источником дохода.

– Мне кажется, вам сейчас очень нужно лечь, мистер Шедуэлл, – сказала она тоном, не терпящим пререкательств, и повела его в спальню. Он был слишком сбит с толку, чтобы протестовать.

– Но там юный Ньют, – бормотал Шедуэлл, – один, а супротив него языческие страсти и оккультные пороки.

– Тогда, я уверена, он знает, что с ними делать, – отрезала мадам Трейси. Ее представления о том, что в данный момент происходит с Ньютом, возможно, были намного ближе к реальности, чем мысли Шедуэлла. – И еще я уверена, что ему не понравится, когда вы доводите себя работой до такого состояния. Просто прилягте, а я приготовлю по чашечке чаю.

И за ее спиной с негромким треском сомкнулись бисерные занавески.

Шедуэлл неожиданно оказался один. При этом, насколько он мог сообразить остатками своего вдруг пошатнувшегося сознания, он лежал на ложе греха – один, но в данный момент он не мог придти к определенному мнению, лучше это или хуже, чем лежать на ложе греха не одному. Он повернул голову, чтобы осмотреться.

Представление мадам Трейси о том, что является эротичным, уходило корнями в те годы, когда молодые люди росли в полной уверенности, что женщины анатомически отличаются укрепленными спереди мячиками, Бриджитт Бардо можно было назвать «сексуальной кошечкой» без опасения вызвать смех, и действительно издавались журналы с названием вроде «Барышни в подвязках». Из одного из этих котлов распущенности она, кстати, почерпнула идею о том, что мягкие игрушки в спальне создают интимно-кокетливую атмосферу.

Шедуэлл остановил взгляд на большом потертом плюшевом медведе, у которого не хватало одного глаза и пол-уха. Вполне возможно, его звали «мистер Баггинз».

Он повернулся в другую сторону. Его глазам предстал мешок для пижамы в форме животного, которое могло быть собакой, хотя, с другой стороны, могло быть и скунсом. Оно жизнерадостно улыбалось.

– Фу, – сказал он.

Память никак не желала отпускать его из цепких лап. Он сделал это. Насколько ему было известно, еще никому в Армии не удавалось изгнать демона. Ни Хопкинсу, ни Сифтингсу, ни Дайсмену. Может быть, даже старшему сержанту Масстеру[38], которому принадлежал абсолютный рекорд по числу обнаруженных колдунов и ведьм. Рано или поздно любой армии попадает в руки абсолютное оружие и, по мнению Шедуэлла, в данный момент оно пребывало в его руке.

И пошла она подальше, доктрина ненанесения первого удара. Вот он только чуть передохнет, раз уж он здесь, а потом, наконец, Силы Тьмы встретятся с достойным противником…

Когда мадам Трейси принесла чай, он храпел. Она тактично прикрыла дверь, с чувством большой благодарности, потому что через двадцать минут у нее должен был начаться сеанс, а отказываться от денег в наши-то дни по меньшей мере неумно.

Хотя мадам Трейси по любым меркам была весьма недалекой особой, в некоторых делах у нее был своего рода инстинкт, и в том, что касается любительского подхода к вещам оккультным, он ее не обманывал. Она прекрасно понимала, что ее клиентам нужен именно любительский подход. Они не хотели полностью погружаться в многоплановую природу Пространства-Времени, они лишь хотели убедиться, что мама, расставшись с жизнью, чувствует себя в целом неплохо. Им нужна была лишь чуточка Тайного Знания, чтобы придать остроты пресным блюдам повседневности; при этом желательно, чтобы подавались они порциями максимум по сорок пять минут и перемежались чаем с печеньем.

И им уж точно не нужны всякие там свечи, благовония, заклинания или таинственные руны. Мадам Трейси даже убрала большую часть Старшего Аркана из своей колоды Таро, потому что картинки на картах расстраивали клиентов.

И перед сеансом она обязательно ставила вариться брюссельскую капусту. Ничто так не успокаивает, ничто так не соответствует уютному духу английского чернокнижия, как запах капусты, что варится на кухне.

Почти сразу после полудня тяжелые грозовые тучи затянули небо в цвет старого свинца. Скоро пойдет дождь, тяжелый, беспросветный. Пожарные очень надеялись на то, что скоро пойдет дождь. Чем скорее, тем лучше.

Они прибыли на место почти сразу, и те, что помоложе, суетились, раскатывая пожарные рукава и готовя топоры, хотя те, что постарше, с первого взгляда поняли, что этот дом не спасти, и нет никакой уверенности даже в том, что дождь не даст огню распространиться на соседние здания. В этот момент черный «бентли» юзом вылетел из-за угла прямо на тротуар на скорости, несколько превышающей девяносто километров в час, и со скрежетом тормозов остановился в полудюйме от стены книжного магазина. Из него выскочил неимоверно возбужденный молодой человек в черных очках и ринулся в дверь пылающего здания.