Охотник на магов (СИ) - Ллиамах Василий Сергеевич

Мое везение, которое мне и так сегодня не сопутствовало, в какой-то момент решило завершиться окончательно. Я уже даже примерно не представлял, в какой части города находился. Выбрав наобум на очередном перекрестке направление, и пробежав с полсотни метров, я уперся в глухую стену. Бездна! В этом городе слишком много тупиков.

Выругавшись в голос, я развернулся к своим последователям, и внезапно оказался приятно удивлен. Преследователь остался всего один. Остальные, должно быть, сдались где-то по дороге. Бандит остановился шагах в десяти от меня. Он громко дышал, стараясь унять разгоряченное тело, но тем не менее стоял ровно и цепким взглядом следил за моими движениями.

Фонарей на этой улице было немного, а светило и того меньше, поэтому было довольно-таки сумрачно. Но мне показалось, я разглядел мелькнувшую ухмылку на лице разбойника.

Не понял, а чему это он так радуется? Все свое преимущество он растерял на ночных улицах Кельмы. Впрочем, ждать, пока его подельники сбредутся сюда, тоже не стоило. Я первым шагнул к своему противнику, перегородившему мне путь отхода.

Блеска металла я не заметил, но то как он держал руку, намекало на нож, зажатый в ладони. Можно было бы достать свои клинки, и порубить мужика в салат, но устав ордена строго запрещает мне поднимать оружие против обычных людей. Да и самому не хотелось бы портить свои палаши не об колдуна.

Бросаться на вооруженного ножом человека с голыми руками, это тоже, что и вступать в драку с несколькими противниками по какой-то эфемерной причине. То есть, из разряда глупостей. Если не хуже. Но никакого другого оружия у меня не было. Даже свой плащ, который в этой ситуации можно было бы намотать на руку, я оставил в номере. Жара из Кельмы, несмотря на осень, не уходила. Воспользоваться вместо плаща рубахой тоже не вариант. Это сделает меня на несколько мгновений, пока буду стягивать ее через голову, полностью беззащитным.

В общем, так и не придя ни к какому толковому решению, я снова потянулся к своему совсем не бездомному кошельку.

Бросив в лицо противнику пару монет, я прыгнул к нему в плотную, обхватив руками, буквально обнимая, и не давая тем самым пространства для орудования ножом. Отдавать мне инициативу любитель разбоя не собирался, первым же рывком чуть не швырнул меня на землю. Я попытался ударить его головой в лицо, но бандит не зевал, подставив под удар самую крепкую часть, и мы с ним только стукнулись лбами. Подножка тоже должного эффекта не возымела. Равновесие мы с ним потеряли оба, и оба же покатились по дороге.

Со страхом я осознал, что противника своего я больше не держу. Я вдруг как-то оказался снизу, а на мне взгромоздилась не самая маленькая туша. Одной рукой опираясь мне на лицо, вторую, сжимающую нож, за которую я все еще продолжал слабо цепляться, он пытался отвести назад. Извернувшись, я словил один из его пальцев зубами и, что было силы, сжал. Надеюсь, это не мои зубы так громко хрустнули. Разбойник вскрикнул и на несколько мгновений забыл про меня и свой нож. Я, развивая инициативу, растопыренными пальцами ткнул его в лицо, целя в глаза, а затем ударил обеими ладонями по ушам. После этого скинуть его с меня не представляло труда.

Поднявшись с земли, я добавил по лежащему телу еще и ногами, чтобы не торопился следовать моему примеру. После чего спешно покинул улицу. Не знаю сколько мы возились, но за этот срок вполне могли подоспеть подельники этого парня. А с меня на сегодня хватит потасовок.

На улицах Кельмы уже вовсю хозяйничала ночь. А я самым постыдным образом заблудился в чужом городе. Пока я спешно разрывал дистанцию со злосчастным проулком, меня это не особо заботило, но, когда между мной и последним нападавшим оказалось приличное расстояние, я всерьез задумался о дальнейшем направлении. Впрочем, тут мне повезло. Выйти на одну из главных улиц у меня получилось довольно быстро. Благо, ничего сложного в этом не было — просто иди туда, где светит больше всего фонарей, и этот нехитрый маневр обязательно выведет тебя на самый широкий и благополучный проезд. Ну а там уже на меня наткнулся отряд стражников, патрулирующих ночной город. Это в темных переулках, где могут напасть промышляющие разбоем сомнительные личности, их не увидишь, а вот на таких вот благополучных улицах, легко можно повстречать. Что ж, блюстители порядка тоже люди и тоже любят хорошо освещенные места.

Стоило мне только попасть в поле зрения отряда, как меня тут же взяли в оборот. Окружили и громким, не предвещающим ничего хорошего, голосом потребовали документы и ответ на вопрос, какого последователя Низшего я шастаю по улицам в столь позднее время. Бумага, уже не единожды спасавшая меня в этот долгий день, выручила и на этот раз. Изучив ее содержимое, командир стражей заметно расслабился, а вслед за ним и его подчиненные. Они настолько ко мне прониклись, что, услышав о моих проблемах с ориентированием на местности, решили даже помочь. Сперва провели меня в нужном направлении до границы своей зоны патрулирования, а дальше четко и понятно указали оставшуюся часть пути.

До места своего ночлега я добрался без новых приключений, если не считать за таковое тот факт, что меня какое-то время не хотели пускать внутрь, и мне пришлось прилично колотить в дверь. Наконец долго рассматривая меня в смотровую щель, и признав-таки во мне своего клиента, сонный, злобно бурчащий что-то себе под нос, ночной управляющий открыл мне дверь. Не желая портить ему настроение еще больше, я не стал с ним заговаривать и, молча миновав его, отправился наверх в свою комнату. Там меня уже ждали. То ли господа инквизиторы еще при вписке взяли себе запасной ключ от моего номера, то ли Ганс заставил кого-то из местных работников открыть ему дверь, но, когда я пересек порог своей комнаты, инквизитор Вебер уже находился там, удобно расположившись в одном из кресел возле стола.

— А ты не особо торопился. — сразу принялся высказывать мне недовольство мой новый временный начальник. — Надеюсь, ты задержался потому что допоздна делом занимался, а не в бордель ходил.

— Именно так.

— Именно так. — передразнил меня искатель правды. — Небось гулящим девкам две цены приходится платить из-за своей рожи?

— Я не очень понимаю, что вы здесь делаете. — сказал я, чтобы сменить тему и одновременно прояснить ситуацию. — Вы не говорили, что собираетесь меня ждать в назначенный час.

— Просто я считал, что тебе известны хотя бы простейшие правила взаимодействия начальства и подчиненных. — ядовитым тоном заметил Ганс. — Мы с тобой расследуем одно дело. Очень важное дело. А значит в конце каждого дня ты обязан являться ко мне с полным докладом о проделанной за день работе.

— Ясно. — сухо, но тем не менее покладисто, отозвался я. — Впредь буду знать.

— Ясно ему. — проворчал Вебер. — Тогда не стой столбом, и давай рассказывай все, что тебе удалось узнать за сегодня. В подробностях. Хотел сегодня лечь пораньше, да из-за тебя все прахом пошло.

Лично у меня тоже некоторые планы нарушились. Нет, я пока не собирался спать, чем меньше я выделю для этого времени, тем меньше вероятность снова окунуться в свое тревожное прошлое. В спокойной и тихой обстановке я хотел еще раз хорошенько обдумать все те небольшие фрагменты мозаики, что мне удалось найти, и попробовать объединить их хотя бы в подобие общей картины. Отдельной строкой стояли события вечера. А точнее, их детальный разбор. Очень меня интересовала причина нападения на мою персону. То был обычный уличный разбой, агрессия на фоне нетерпимости к моему дару, либо все дело было в том преступлении, которое мы взялись расследовать? Возможно кто-то боится того, что может раскопать охотник на магов? Последнее, впрочем, маловероятно, но все же не стоит даже такой мизерный шанс сбрасывать со счетов.

Но нет, мне пришлось долго и тщательно отчитываться перед с инквизитором. Искатель правды слушал меня молча, за исключением некоторых уточнений почти не перебивал, но с каждым моим словом все больше и больше мрачнел. Ему сильно не понравился тот факт, что мне не удалось раскопать ни одной мало-мальски верной зацепки. К концу моих словоизлияний он пребывал в еще более скверном расположении духа, чем в тот момент, когда я только вошел в свою комнату. Наконец, когда я закончил, он совсем не по-монашьи выругался и, даже не попрощавшись, покинул мои пенаты.