Солдат номер пять - Майк Кобурн

проходили отбор второй или третий раз, и знали программу наизусть, но все же «Вентилятор» был решающим моментом.

В 06:00 кандидатов погрузили в стоявшие рядами зеленые грузовики и повезли по уже знакомому двухчасовому маршруту в Брекон. Накануне вечером я чувствовал себя очень уверенно, но теперь мне было немного не по себе, и пока все ехали в холмы Биконс, это настроение проявилось у меня в чувстве тошноты.

Из-за большого количества участников курс был разделен на две группы, каждая из которых выходила на марш с обоих концов маршрута. Кандидатов снова разделили на небольшие команды, стартовавшие с пятиминутными интервалами, и у каждой был свой сержант-инструктор, который и задавал темп марша.

— Если вы будете придерживаться того, что вам говорит ваш сержант-инструктор, то придете к финишу, затратив меньшее время, — так посоветовал старший инструктор.

******

Как только начался марш, я понял, что что-то здесь не так: чувство тошноты не исчезло. Даже в начале пути мои ноги оказались словно налиты свинцом, и я с трудом поспевал за лидерами. Разум был готов, но тело не реагировало.

На вершине я отставал от времени, заданного инструктором, на минуту или около того, на полпути — на пару минут, а на обратном пути, на вершине Пенн-и-Ван, — на добрых пять минут.

Все это время я не спускал глаз с часов, оценивая темп, который задал инструктор, и сравнивая его со своим собственным. При таком темпе я отставал от него примерно на десять минут, но с этим можно было справиться.

В конце концов, я завершил марш-бросок за три часа пятьдесят минут, примерно через двенадцать минут после того, как его закончил инструктор, и был совершенно разбит. Где-то, в каком-то месте и каким-то образом, план пошел ужасно не так. Как потом оказалось, моего времени хватило, чтобы выйти из времени обязательного отсечения, которое первоначально было установлено в четыре часа.

«Вентилятор» достиг своей цели, чему в немалой степени способствовала палящая температура, обдававшая кандидатов на протяжении дня. Нескольким кандидатам пришлось лечиться от тепловых травм как во время марша, так и после него. Сокращение числа участников до приемлемого уровня являлось для инструкторского состава необходимым злом. Идея заключалась в том, чтобы после завершения тестовой недели осталось около 40 кандидатов, которые впоследствии смогут продолжить отборочный процесс на этапе в джунглях Брунея.

Мне удалось переговорить с Питом только ближе к вечеру, но потом выяснилось, что он тоже не в духе. Наши предположения подтвердились, когда вечером мы оба слегли с сильными приступами рвоты и диареи — самое время подхватить какую-нибудь заразу. К счастью, следующие несколько дней были не слишком напряженными, и у нас было время оправиться от болезни. Вскоре я почувствовал, что мои силы возвращаются в норму, и с энтузиазмом принялся за последующие испытания.

* * *

Последним и самым сложным испытанием для кандидатов на отборочном курсе была «Выносливость». Это был тяжелый марш-бросок на 100 километров по гористой местности Брекона. Мы должны были нести груз в 60 фунтов[52] и выполнить его менее чем за 18 часов.

К тому моменту, когда наступает время «Выносливости», состав кандидатов уже почти полностью понятен. Те, кто смог пробился так далеко, — это не те, кто бросает отбор так близко к концу, поэтому, за исключением травм, можно было ожидать, что более 90 процентов финишируют вовремя.

В 03:30, когда мы, наконец, прибыли в Брекон, нас ждала кромешная тьма и прохлада. Кандидаты, теперь уже немногочисленные, поднимались по крутым склонам в колонне по одному, двигаясь друг за другом через пятиминутные интервалы, как было указано инструкторами.

Ранний утренний свет высветил колонну солдат, которая периодически растягивалась на километры, а маленькие оранжевые «бергены» были видны на большом расстоянии.

Я преодолел половину пути за семь часов, а затем, через пару часов обратного пути, остановился на вершине хребта, чтобы быстро хлебнуть чего-то горячего и перекусить. Я как раз приступил к трапезе, когда меня грубо прервали два человека в камуфляжной форме.

— Добрый день, — произнес один из них очень вежливым голосом. — Вы полагаете, у вас есть время на это?

Я с опаской посмотрел на них обоих поверх кружки с дымящимся кофе. Ни у одного из них не было при себе какого-либо «бергена»; и вообще, оба выглядели так, словно вышли на тихую загородную прогулку.

— Я сильно опережаю время, поэтому позволил себе 15-минутный перерыв, прежде чем продолжить.

— Вы не британец. Откуда вы, из Австралии?

Если бы только я получал доллар каждый раз, когда кто-то задавал мне этот вопрос с тех пор, как я приехал в Великобританию! Можно было подумать, что моей страны не существует.

— Новая Зеландия, — осторожно ответил я, понимая, что, очевидно, разговариваю с каким-то офицером.

Мужчина повернулся к своему спутнику.

— Я не знал, что у нас на отборе есть иностранцы.

— Да, сэр, — ответил тот. — Здесь есть пара киви.

Человек снова повернулся ко мне.

— Я бы не стал задерживаться здесь слишком долго. Вам еще предстоит пройти значительное расстояние.

С этими словами они вдвоем двинулись вниз по хребту и через несколько минут исчезли из моего поля зрения. Тогда я этого не знал, но это было мое первое знакомство с командиром и полковым сержант-майором 22-го полка САС.

Мы с Питом встречались на разных этапах «Выносливости», и каждый из нас поддерживал моральных дух своего товарища, подталкивая и подбадривая друг друга. Однако по мере увеличения километража темп значительно снизился — начали сказываться недели непрерывной ходьбы без передышки.

Последние несколько часов оказались одними из самых мучительных в моей жизни. Ноги распухли и покрылись волдырями в армейских ботинках, которые казались свинцовыми, и наполненными стеклом. Именно такой барьер, как для тела, так и для разума, нужно было преодолеть, чтобы получить приз, который был уже так близок.

Стоя на последней вершине и глядя вниз на живописный, поросший сосновым лесом хребет, который спускался прямо к водоему с кристально чистой водой, залитой ранним вечерним светом, я мимолетно подумал о том, что люди в стремлении увидеть такие красоты, как эти, расстаются с заработанными тяжким трудом деньгами. Но в тот момент единственной достопримечательностью, которая имела для меня значение, была вереница небольших зеленых грузовиков, припаркованных поблизости от места для пикника в пяти с небольшим километрах. Эти грузовики стали концом моего испытания.

К тому времени, когда я смог назвать свое имя сержанту-инструктору, стоявшему у грузовиков, с момента, как я впервые вышел на первый этап «Выносливости», прошло уже почти 17 часов.