Храм Фортуны II - Эндрю Ходжер

Феликс промолчал.

Никомед оживился.

— Я его знаю, господин, — сказал он. — Это бандит, пират с западного побережья. Он, кстати, дружок того самого Сабина, про которого ты мне говорил...

— Ах вот как? — глаза Абнира сузились, он холодным взглядом окинул распростертого на полу Феликса. — Это Сабин приказал тебе шпионить за мной?

— Я ни за кем не шпионил, — глухо ответил пират. — Просто случайно оказался в том коридоре и услышал голоса... Любопытно стало.

— Любопытно? — нехорошо усмехнулся парфянин. — Любопытство не всегда идет на пользу.

— Хозяин корчмы знает, что я здесь, — уцепился Феликс за последнюю соломинку. — Он будет меня искать.

Абнир пренебрежительно махнул рукой.

— И найдет мешок с золотом. Знаю я этого хозяина. Он за пару ауреев родную мать продаст. Так что, надежды у тебя нет, парень. Впрочем, если ты мне все сейчас честно расскажешь, то, может, мы еще и договоримся.

Феликс знал, что это ложь. Нет, в живых его не оставят.

Абнир еще несколько секунд выжидательно смотрел на него, а потом пожал плечами.

— Ладно, не будем терять времени. Никомед, у тебя есть оружие?

Грек, после некоторого колебания, вытащил из-под хитона острый кинжал с рукояткой из слоновой кости. Лезвие тускло блеснуло в свете факелов.

— Хорошо, — сказал парфянин. — Подойди ближе. Если этот человек шевельнется, бей его сразу же.

С этими словами он извлек откуда-то узкий короткий обоюдоострый меч, украшенный драгоценными камнями, которые немедленно заискрились. Никомед с опаской вышел из своего угла и приблизился к Феликсу. Парфянин упер локоть руки, которая сжимала меч, в стол, но с места не двинулся. Он повернул голову к Барсату.

— Здесь его убивать нельзя, — сказал он. — Иди вниз, предупреди наших людей. Пусть подготовят носилки. Потом выберешь момент, когда в зале никого не будет, придушишь его немного и вынесешь на улицу. Там посмотрим, как от него избавиться. Иди.

Барсат бросил злобный взгляд на Феликса, а потом вопросительно посмотрел на Абнира.

— Но, господин... — прогудел он.

— Не бойся, — улыбнулся парфянин, поигрывая мечом. — Ты ведь знаешь, что я тоже неплохой боец. К тому же, меня всегда поддержит этот доблестный грек.

Доблестный грек с трудом удерживал дрожь в коленях; пот струился по его лицу.

Барсат; с сомнением качая головой, вышел из комнаты. Дверь закрылась, послышались тяжелые шаги.

Феликс с тоской подумал, что уж лучше было бы погибнуть на арене, на глазах тысяч зрителей, в присутствии друзей, чем дать себя задушить или зарезать каким-то парфянским ублюдкам. Еще больше его злило, что и этот червь — Никомед станет свидетелем его смерти. Вот уж порадуется, сволочь. И это было хуже всего.

Внезапно в голове у пирата появилась одна мысль. Что ж, вероятность спастись, конечно, нулевая, но он ведь ничего не потеряет, если попробует. Надо рискнуть, делать-то больше нечего.

Феликс решил посеять недоверие в сердце Абнира. Наверняка тот уже и так задумывался, откуда тут взялся этот пират, вдобавок — знакомый Никомеда. А может, грек что-то крутит, ведет двойную игру? Сицилиец принялся старательно раздувать в парфянине огонек подозрения.

Он, для начала, подмигнул несколько раз Никомеду, вроде бы стараясь, чтобы Абнир ничего не заметил, хотя тот просто обязан был перехватить его взгляд.

Увидев, что грек недоуменно таращит глаза, Феликс состроил умоляющую гримасу, словно говоря: ну, чего ты ждешь? Мы же с тобой друзья-приятели и вместе работаем.

Лицо парфянина напряглось. Он уже начал жалеть, что отпустил Барсата. А вдруг и правда эти двое — сообщники? Или это просто хитрость? Богам известно...

Абнир чувствовал все большее беспокойство, его пальцы сжались на рукоятке меча так, что суставы побелели. Никомед, сбитый с толку гримасами и подмигиваниями Феликса, нерешительно поглядывал на парфянина, но затем его взгляд невольно вновь обращался на пирата. На лице грека было написано полное смятение.

Атмосфера накалялась, и вот Феликс решил, что дальше ждать нет смысла — в любой момент мог появиться тот здоровенный парень с петлей и представлению пришел бы конец.

Пират подобрался, напрягая все свои мышцы, — очень многое зависело от того, насколько быстро ему удастся вскочить с пола.

Никомед сам помог ему. Его нервы не выдержали этой игры, и шкипер вдруг истерически выкрикнул:

— Да чего ты пялишься? Сдурел, что ли?

— Бей его! — рявкнул пират, молниеносно оказавшись на ногах. — Забыл, кому служишь, сволочь?

Никомед, опешив от неожиданности, сделал шаг назад. Могло показаться, что он хочет приблизиться к Абниру. Парфянин, уже полностью уверенный в том, что остался один против двоих врагов, сорвался со стула и взмахнул лезвием своего меча перед глазами грека, который в ужасе отшатнулся. А Феликс не терял времени.

Он быстро схватил тяжелый дубовый стул, на котором только что сидел Абнир, и обрушил его на голову принца. Тот рухнул как подкошенный, меч вырвался из его пальцев и отлетел к стене.

Никомед по-заячьи взвизгнул и хотел выскочить из комнаты. Пират поймал его за складки хитона и отшвырнул обратно. Он бы с удовольствием сейчас расправился с предателем, но времени уже не оставалось. Если бы появился Барсат, песенка его была бы спета.

Феликс с силой наотмашь врезал грека кулаком по лицу, пинком распахнул дверь и выскочил в коридор. За своей спиной он услышал, как тело шкипера налетело на стену и сползло на пол.

Феликс бегом бросился вниз по лестнице. На полпути он столкнулся с хозяином — Гортензий Маррон, который приводил свое заведение в порядок после рабочего дня, удивленно вскинул голову.

— Что там такое? — воскликнул он.

Феликс не ответил, оттолкнул его и бросился в кухню. Он знал, что там есть черный ход, который позволит ему избежать встречи с Барсатом и прочими кровожадными парфянами.

— Ну и ну, — сказал Гортензий, провожая пирата долгим взглядом. — Что же там случилось? Как бы не наделал он мне неприятностей. Надо, пожалуй, пойти взглянуть...

А в комнате, которую Феликс так поспешно покинул, Никомед как раз поднялся на ноги, вытирая полой хитона кровь с лица и тихонько жалобно поскуливая. В руке он все еще держал свой кинжал, которым так и не воспользовался.

Послышался стон. Никомед повернул голову и посмотрел на тело Абнира, лежавшее на полу. Парфянин слабо пошевелился — ему здорово досталось, стул действительно был очень тяжелый.

Грек подошел ближе и наклонился над ним. Абнир открыл глаза, с трудом перевернулся на спину и чуть приподнялся на локте.

— Где он? — хрипло спросил парфянин. — Убежал?

Шкипер кивнул.