Русалии - Ирина Яш

на распродаже в городе и которые были ему нещадно длинны. Анатоль выдал свою старую, но чистую куртку, куртка в плечах села хорошо, только рукава были чуть коротковаты.

– А ты их поддёрни, знаешь этак, по-пижонски… – сказал Анатоль.

Макс так и сделал. Подошёл к большому зеркальному шкафу, оглядел себя. Получилось даже лучше, чем он ожидал.

– Спасибо, мужики, выручили…

– Из-за чего вы с ним сцепились?

Макс махнул рукой.

– Дааа, – усмехнулся Серж, – В этом посёлке каждый порядочный человек найдёт повод начистить рыло Владику.

– А как вы там оказались?

– С клюквы шли, – сказал Анатоль, – Мы всегда ходили через Володин двор, напрямик, он был не против. У нас и ключи остались от калитки, от ворот…

– А от дома?

– Нет, конечно.

– Эжени не возвращалась?

– Странно, что ты спросил…

– Почему?

– Именно сегодня, когда мы с Сержем утром шли в лес, ещё в сумерках, я видел во втором этаже огонёк… Не думаю, что показалось.

– Значит, она здесь.

Серж пожал плечами, сказал раздумчиво:

– Должно быть. Кто кроме неё может быть в этом доме?

– Да… – согласился Макс.

Когда Макс вернулся домой, первые покупатели уже ждали его в псарне. Алекс окинула удивлённым взглядом его одежду, ладони в йоде, грязные ботинки, но ничего не сказала.

День выдался хлопотным, второй клиент опоздал, потом долго и капризно разглядывал щенка, задавал ненужные вопросы, Макс уже начал терять терпение, и когда, наконец, закрыл ворота за придирчивым покупателем, облегчённо вздохнул.

Алекс тем временем съездила за Лёней в школу, они втроём собрались в гостиной. Макс радостно потёр руки.

– Давайте отметим это дело?

– Давайте! – с готовностью отозвался Лёня. Алекс улыбнулась:

– У тебя довольное лицо.

– Ещё бы! Малыши на загляденье, все для выставок, и сумма немаленькая. И последнего лабрадора завтра забирают, в хорошую семью. Слетаю-ка я в город и накуплю нам разных лакомств.

– Так далеко погонишь машину? – удивилась Алекс.

– Пустяки… Позовём Андрея с Милой?

Алекс кивнула…

Вернулся Макс уже в темноте, с забитым покупками багажником и с двумя букетами. Вальтеры были в доме. Макс преподнёс женщинам цветы, они зарделись, заулыбались, расцеловали его в щёки. Он принялся выкладывать на стол покупки.

– Ого! – воскликнул Макарыч, – Превосходное вино, цветы, ещё и торт! Ты разгулялся не на шутку! Выгодная сделка?

Макс кивнул.

– Андрей, мы с тобой готовим мясо, девушки организуют закуску и красоту. Лёня у них юнгой.

– Он уже давно старпом, – улыбнулась Алекс, Лёня гордо выпрямился.

Стол поставили в гостиной, накрыли красной скатертью, достали из буфета хрусталь, фарфор, красивые прозрачные блюда. Алекс разожгла камин, потушила верхний свет, на стол поставила свечи в подсвечниках.

– Давайте найдём ёлочную гирлянду и положим её мигать на подоконнике! – с горящими глазами сказал Лёня.

Алекс поморщилась:

– Нужно подниматься на чердак…

– Ну, пожалуйста! – заканючил, как маленький, Лёня.

Она улыбнулась:

– Ладно. Не хнычь.

Макс с Вальтером жарили мясо на улице под навесом.

– Ты что это весь в ссадинах? Утром, вроде, их не было… И на шее вон синяк… – переворачивая на решётке над углями толстые ломти мяса, спросил Макарыч.

– С Покровским подрался.

– Ох, ты… Из-за чего?

Макс пожал плечами:

– Из-за… всего. Ты только нашим женщинам ничего не говори. Саша расстроится. И рассердится.

Макарыч кивнул.

– Андрей, а где девочки?

– Влад забрал.

– Сам пришёл?

– Сам. Извинился передо мной, сказал, что был расстроен, на нервах и прочее…

– А ты?

– Хотел послать его ко всем чертям, но влезла Милка, сказала – не нужны никакие извинения, мы, мол, всё понимаем! Я стоял, как оплёванный…

– А что Фира?

– Похоже, уехала. Мы встретили её, когда к тебе сегодня шли. Поздоровалась, как ни в чём не бывало, сказала, что идёт на станцию. Одета была по-городскому – пальто, сумочка… Наверное, Влад снял ей какое-то жильё.

– Значит, она всё-таки ушла от мужа. Теперь начнутся тяжбы.

– Тяжбы?

– Да. Будут дом делить.

– Но, кажется, это дом его родителей?

– Да, – кивнул Макс, внимательно посмотрел на мясо, – По-моему, готово… Как считаешь?

Макарыч чуть повернул яркий фонарь над головой, направил луч вглубь мангала:

– Давай ещё порумяним несколько минут.

– Хорошо… Дом его родителей, это верно. Но он был в плачевном состоянии, когда Иван привёл туда Эсфирь. Всё, что там сейчас есть, сделано её руками. И на её деньги.

Макарыч поскрёб бородку:

– Трудное дело. Недвижимость была его до брака. Детей у них нет. Если только Владик наймёт какого-нибудь особенно ушлого юриста, и то вряд ли… Вот теперь готово. Снимай!

Макарыч торжественно вошёл с мясом в гостиную, Макс следом. Макарыч ахнул:

– Волшебницы-колдуньи! Только женщина может вот так из ничего да за несколько минут превратить убогую комнату в шатёр Шехерезады!

– Убогую?! – возмутился Макс.

– Молчи, глупый юнец! Я пою оду этим двум несравненным умницам и красавицам, изволь не мешать!

– Не изволю… – пробурчал Макс.

Сели к столу.

– Сегодня пьём вино, – сказал Макс, – Даже Леониду накапаю.

Лёня посмотрел на всех, сказал спокойно:

– Мне, пожалуйста, красного.

Макс не сдержался, хохотнул.

– Замечательное мясо, – нахваливал Макарыч, – В загородной жизни есть свои преимущества. К примеру, можно готовить на углях круглый год, а не с мая по сентябрь, как это происходит с тривиальными дачниками.

– Мы с папой всегда делаем шашлык на Новый год. В этом году тоже будем. Приходите к нам, вместе будем встречать.

– Почему бы нет? – Макарыч посмотрел на гирлянду на подоконнике, – Дааа… Давно ли май пел во всё горло, и вот уже про Новый год заговорили! Время летит… Бывает начну Амелии какие-нибудь свои байки рассказывать, говорю – вот, мол, недавно со мной произошла такая история… А она мне: «Как недавно, Андрюша?» Я эдак, значит, задумаюсь, посчитаю, и выходит, что история эта произошла действительно совсем недавно, каких-то двадцать лет назад!

Мила рассмеялась:

– Та-та, это правта.

Макарыч улыбался, смаковал вино, смотрел влюблёнными глазами на жену.

– Жизнь, она такая. Матушка моя, царствие небесное, ленинградка, петербурженка, в третьем поколении, очень любила Сенную и её окрестности, в храм ходила, который потом взорвали и метро построили… И всё, бывало, говорила: «Я на Сенную пойду…» «Это возле Сенной…» и прочее, а я, молокосос, её поправлял: «Мама, ну что Вы как из прошлого века! Какая Сенная? Это площадь Мира!» И вот, на днях, истопил я баньку, попарились, сидим вобнимочку с женой в предбаннике, пивко холодное потягиваем из одной кружки, я возьми да и скажи: «Надо мне с моим старым товарищем встретиться, поеду в город, он в самом центре живёт, возле площади Мира». А моя любовь на меня так, знаете, смотрит, ресничками хлопает и говорит: «А это где?» Я ей: «Сенная». И