Смерть за наш счет (сборник) - Николай Леонов

— Я помню Гамсахурдия. — Штабной полковник присел на краешек рабочего стола. — Получилось так, что даже удалось познакомиться лично.

— Вот как?

Кайлановский нахмурился.

— Ты, как опытный сыщик, пытаешься раскрутить меня на откровенный разговор? Да, Гуров? Только ты ведь прекрасно знаешь, что со мной такие фокусы не пройдут. Разводи кого-нибудь другого. Лады? — Кайлановский поколебался пару секунд и плеснул себе в стакан еще немного виски. — Я и так сильно рискую, разговаривая с тобой на эту тему. И уж тем более засветив тебе секретные документы. Если об этом кто-то узнает, Гуров, с меня полетят не только погоны, но и башка.

— Расскажи мне хотя бы что можешь рассказать. — Сыщик не собирался так просто отступать. — Помоги мне, Дим.

Кайлановский взял стакан, задумчиво взболтал содержимое, но пить пока не стал. Его отрешенный взгляд в эту минуту был устремлен в одну далекую точку.

— Мы брали Гамсахурдия. Я сам его брал. Я руководил в то время специальным батальоном. Потом у меня был с ним приватный разговор, суть которого передать не могу. Да и тебе это никак не поможет в твоем расследовании. С чем бы ни был связан приезд Гамсахурдия в Москву, к той истории он никакого отношения не имеет. За это я готов поручиться.

Гуров не стал спорить. Если Кайлановский говорил о чем-то уверенно, значит, так оно и было. Тем более что несложно было догадаться, о чем шла речь. «Та история» была связана с вербовкой Джамала Гамсахурдия. Удачной она была или нет, это действительно не касалось полковника Гурова.

— А второй? Таймураз Зарандиа?

— Я с ним не встречался. Слышал о нем, конечно, но личного знакомства не было. — Кайлановский все-таки допил виски, прошел к сейфу и спрятал в него бутылку вместе с пустым стаканом. Второй стакан с невыпитым виски все еще стоял перед Гуровым. — Если хочешь знать мое мнение, старик, убийство Гамсахурдия связано с торговлей наркотиками. Я уверен в этом процентов на девяносто девять. Он и тогда промышлял наркотой, но без особого размаха. С тех пор прошло семь лет. Полагаю, за такой срок Джамал успел развернуться. Даже до Москвы добрался…

Гуров не услышал для себя ничего нового. Лишь подтверждение собственных умозаключений.

— Тебе известны какие-нибудь из его московских связей?

— Нет. — Кайлановский занял место за рабочим столом. — Для меня его приезд сюда — большой сюрприз. Ну, в том смысле, что… Не могу сказать, что я сильно удивлен, но какие дела у Джамала могли быть здесь, я не знаю.

— А круг его знакомых вообще? Друзья, родственники…

— Родственники… — Кайлановский почему-то грустно усмехнулся. — Родственников у Гамсахурдия нет. Давно уже нет. Его родители умерли, когда им с братом было не больше семи лет. Оба воспитывались в детском доме. А в 2007-м, как раз накануне того конфликта, погиб и брат.

— Как он погиб?

Кайлановский покачал головой:

— Закрытая информация. Прости.

— Политика?

— Можно и так сказать, — последовал уклончивый ответ.

— Ясно. А как насчет друзей?

— Здесь, в Москве? Или вообще?

— Ну, про Москву ты ничего не знаешь, как я понял. — Гуров машинально крутил стоящий на столе стакан с виски. Но пить явно не собирался. — А если вообще?

— Кое-какие фамилии мне известны. Немного, но… В любом случае я не могу озвучить тебе ни одну из них. Кроме той, что ты уже видел в документах.

— Зарандиа?

— Да.

— Ты чертовски помог мне, Дим, — саркастически бросил сыщик. — Даже представить себе не можешь, насколько.

— А чего ты от меня хочешь? — вскинулся Кайлановский. — Войди в мое положение, Гуров. И давай обойдемся без иронии и упреков.

— Ладно. Проехали. — Полковник махнул рукой. — Есть еще кое-что, Дима… И я очень надеюсь, что в этой области ты будешь со мной более откровенным.

— Слушаю.

— В 2008-м двое российских бойцов-контрактников угодили в плен к экстремистам. Может, суммарно попавших в плен было и больше, но мне известно только об этих двоих. Мне нужно знать, был ли причастен к этой истории Джамал Гамсахурдия. Это реально?

Кайлановский долго молчал, теребя узел галстука и старательно высматривая что-то на дне девственно-чистой пепельницы, стоящей на столе. За окном снова пошел дождь. Крупные капли монотонно застучали по подоконнику. Небо было сплошь затянуто мрачными свинцовыми тучами. Погода не собиралась улучшаться.

Кайлановский тяжело вздохнул.

— Ты меня без ножа режешь, Гуров, — сокрушенно произнес он. — Вот как с тобой бороться?

— Бороться со мной не надо, — улыбнулся сыщик. — Бесполезно. И бесперспективно. Ты лучше информацией поделись, Дим.

— Ладно.

Штабной полковник решительно поднялся из-за стола. Снова прошел к сейфу. Но не к тому, из которого доставал виски, а к соседнему. Через секунду у него в руках оказалась пластиковая папка с надписью, которую Гуров со своего места рассмотреть не мог. Кайлановский раскрыл ее и перевернул сразу несколько страниц. Похоже, он знал, в каком месте искать нужную информацию.

— Как фамилии бойцов? — спросил Кайлановский, не поворачивая головы.

— Артур Хамицкий и Александр Калашников.

Кайлановский искал недолго. Коротко кивнул. Захлопнул папку и спрятал ее в сейф. Вернулся на свое прежнее место.

— Оба были в составе сорок пятой гвардейской. Угодили в плен к экстремистам, где в итоге и погибли. Вернулись на родину в 2009-м «Грузом-200».

— Я спрашивал тебя не об этом, — напомнил Гуров.

— Джамал Гамсахурдия был одним из руководителей этой экстремистской группировки.

Пазл в голове сыщика начинал приобретать ясное очертание. Оба сегодняшних убийства были определенно связаны друг с другом. Простого совпадения быть не могло. И, как правильно сказал Кайлановский, тут не обошлось без наркобизнеса. Сначала курьер, потом, судя по всему, один из крупных поставщиков. Оба убийства так или иначе замыкались на фигуре столичного наркодилера Владимира Симоненко по кличке Сват. Искать в первую очередь следовало именно его.

— Спасибо, Дим. — Гуров оттолкнулся двумя руками от подлокотников кресла и пружинисто поднялся на ноги. — На этот раз говорю совершенно искренне и без всякого сарказма. Ты мне очень помог. Во всяком случае, теперь у меня прибавилось пищи для размышлений и анализа.

— Я рад. Только… — Кайлановский замялся. Он проводил Гурова до двери, но у самого выхода придержал старого приятеля за локоть и, понизив голос до заговорщицкого шепота, произнес: — Не лез бы ты в это дело, Лева. Головы полететь могут, как шапки. Сдай дело в архив и благополучно забудь о нем. Это мой тебе дружеский совет. Причем, заметь, «совершенно бесплатный».

— Не могу, Дима, — честно признался Гуров. — Я — упертый. Ты ведь меня знаешь…

— Знаю. Но предупредить тебя я обязан. Наркотики наркотиками, но тут ведь еще и политика замешана. Хотя бы не старайся копать слишком глубоко. Лады?

— Постараюсь, — рассмеялся сыщик.

В кармане завибрировал мобильник. Гуров достал аппарат и взглянул на светящийся дисплей. Звонил генерал Орлов. Этот абонент требовал немедленного ответа. Проигнорировать вышестоящее начальство Гуров никак не мог.

— Извини. — Он пожал Кайлановскому руку. — Мне пора, Дим.

— Удачи тебе.

Недопитый стакан гостя так и остался стоять на столе.

Спускаясь по широкой мраморной лестнице, Гуров отвечал на звонок.

— Слушаю, товарищ генерал.

— Нет, это я тебя слушаю, Лева. — Судя по голосу, Орлов находился явно не в лучшем расположении духа. — Ты где сейчас находишься?

— Работаю.

— Работает он! Я даю тебе двадцать минут, Лева, на то, чтобы вернуться в Главное управление. Ко мне в кабинет.

— Это срочно, товарищ генерал?

Гуров вышел на улицу и быстро нырнул в салон автомобиля. Ливень разыгрался нешуточный. Застигнутые врасплох прохожие торопились найти спасительное укрытие. Сыщик запустил двигатель.

— Еще как срочно! — гаркнул в ухо Орлов. — Я жду тебя для серьезного разговора, Лева. Двадцать минут, и ты должен быть на месте.

— Боюсь, за двадцать минут не успею. Ливень, пробки… Дайте мне хотя бы полчаса, товарищ генерал…

— Я даю тебе двадцать одну минуту, — отрезал Орлов.

Короткие гудки не дали Гурову возможности поторговаться еще. Абонент попросту повесил трубку.

И чего он так завелся? Подобное с генералом случалось нечасто.

Крячко вдавил пальцем кнопку старенького электрического звонка. За последний час он обошел уже восемь квартир в доме покойного Хамицого-Калашникова, но не сумел разузнать ничего стоящего.

В трех квартирах жильца из пятнадцатой вообще не знали и никогда не видели. Соседи либо побоялись делиться с сотрудником правоохранительных органов какой-либо информацией, или действительно жили в своем маленьком замкнутом мирке, не обращая внимания на проживающих рядом людей. Ни та, ни другая версия Крячко нисколько не удивляла. Ему было прекрасно известно, как трудно среди большого количества людей найти хотя бы одного словоохотливого свидетеля. А чтобы при этом еще и полезного — и вовсе уникальный случай.