Успешный проект Кэтрин Марлоу - Юлия Арниева

его совершенно не интересовала. И чем больше я об этом размышляла, тем больше убеждалась, что мне необходимо еще раз пересмотреть все бумаги отца и поднять архивы в магистрате…

— Прибыли, мадемуазель Кэтрин, — прервал мои мысли Патрик, распахивая дверь экипажа, — на улице дождь зарядил, но вы, поди, и сами слышали. Мсье Эмон вам зонт велел подать.

— Спасибо, — поблагодарила я парня, осторожно выбираясь из кэба, и чуть помедлив, окинула свой особняк внимательным взором. В окнах на первом этаже приветливо горел свет, в одном из них я заметила обеспокоенное лицо мсье Оуэна. Наверняка Паула испекла мое любимое печенье, и теперь в каждом уголке дома стоит сладкий дух сдобы. А Эмон, скорее всего, разжег камин в гостиной и в моей комнате, и сейчас там тепло и уютно. Наверное, я впервые за все время своего нахождения в этом мире почувствовала себя так, будто возвратилась домой, где меня ждут и где мне рады.

— Госпожа, — вернул меня на землю заботливый голос Патрика, обеспокоенно всматривавшегося в мое лицо.

— Да, идем.

Дома меня действительно ждали: мсье Оуэн, Томас, час назад прибывший из Этбурга, Эмон и мадам Паула, выглянувшая из кухни. Невольно улыбнувшись такой компании, я всех разом поприветствовала и, отдав пальто Эмону, прошла в гостиную.

— Мсье Оуэн?

— Я решил, что вам нужно об этом знать. Пришли счета из банка Этбурга на приличную сумму.

— Этбурга? Счета за обслуживание дома?

— Дома, здания на улице Берст и прочей недвижимости. Сумма значительно превышает прошлые месяцы. Возможно, ошибка в расчетах и необходимо встретиться с управляющим конторы. А также пришел счет из магазина одежды и продуктовой лавки…

— Тоже из Этбурга, — догадалась я по затянувшейся паузе старика, — тетушка потратила больше, чем обычно?

— Да, мадемуазель.

— Ясно. Мсье Оуэн, я на следующей неделе планирую выехать в Этбург и на месте разберусь со счетами, — заверила мужчину, устало выдохнув, уже представляя, какой неприятный разговор меня ожидает с мадам Ирмой. Но терпеть и оплачивать ее незначительные счета — одно, и совсем другое — исполнять ее прихоти.

— Я предоставлю все необходимые для беседы бумаги, — проговорил старик и, бросив напоследок задумчивый взгляд на Томаса, покинул гостиную.

— Томас, рада тебя видеть, — тотчас обратилась к мужчине, застывшему у кресла, — присаживайся.

— Благодарю, мадемуазель Кэтрин.

— Что привело тебя в Грейтаун? Обнаружил что-то важное?

— Да, мадемуазель, я выяснил, что у вашего отца было общее дело с семьей Парсон, и насколько мне известно, большая часть этого дела принадлежала ему, — заговорил мужчина и, чуть замявшись, все же продолжил, — я пока не узнал, что за дело, но до меня дошли слухи, что очень прибыльное. Настолько прибыльное, что им заинтересовался в свое время мсье Льюис Тиммонз и тоже предлагал выкупить часть акций у вашего отца. И он до сих пор рассчитывает прибрать это дело к своим рукам.

— Интересно, а мадам Жанет или мадам Ирма знали об этом деле? — задумчиво протянула, не отводя взгляда от Томаса: мужчина явно недоговаривал.

— Уверен, ваша мать о нем не знала, а вот мадам Ирма… у меня недостаточно оснований, и потребуется еще немного времени… — снова запнулся мужчина и, шумно выдохнув, проговорил, — мадемуазель Кэтрин, те бумаги, что вы нашли в секретере, я могу с ними ознакомиться?

— Томас, что ты скрываешь от меня? — прямо спросила и, чуть помедлив, добавила, — ты непохож на простого дворецкого и странно заинтересован в этом деле. Если ты хочешь ознакомиться с бумагами, я требую откровенности.

— Я не могу, мадемуазель Кэтрин, не вправе, — пробормотал мужчина, криво усмехнувшись, — а вы изменились, я знал вас совершенно другой.

— У меня было достаточно причин, чтобы измениться, — равнодушно проговорила и, требовательно посмотрев на Томаса, повторила, — откровенность за откровенность.

— Это действительно не моя тайна. Я могу лишь сказать вам, что да, вы правы, я не дворецкий. Вернее, устроился к вам в дом, чтобы выяснить некоторые детали. Меня нанял один очень влиятельный человек…

— Хм… что ему было нужно от моего отца? Или матери? — с трудом, сохраняя самообладание, проговорила, признаться, не ожидая такого ответа от Томаса.

— Ваш отец уже почил, когда мадам Жанет приняла меня к вам дворецким, — со снисходительной улыбкой произнёс мужчина. Некоторое время он молчал, но все же заговорил, — думаю, мсье не будет против, если я скажу вам о вашей матери. Вернее, я был уверен, что она причастна к этому делу, ведь она была очень дружна и с Парсонами, и с Тиммонзами, да вы и сами знаете об этом. Да и ваш отец умер при загадочных обстоятельствах. Я говорил с бывшими слугами, его губы и язык были синими…

— И что это значит?

— Он был, скорее всего, отравлен. Причину я не знаю, но догадываюсь, кому он мог помешать. И полагал, это сделала мадам Жанет, однако я ошибался. Она не знала, что у ее мужа был прибыльный бизнес, а случайно это выяснив, потребовала выплатить ей компенсацию за все годы и вернуть дело семье Марлоу.

— И что за дело, о котором ты якобы не знаешь? — насмешливо проговорила, вперившись немигающим взглядом в Томаса.

— Я не могу вам пока об этом сказать, недостаточно доказательств, простите, мадемуазель Марлоу.

— Кто вы, мсье Томас? Вы так и не ответили мне.

— Я тот, кого нанимают, чтобы решить щекотливые вопросы, которые не желают предать огласке.

— И моя семья как-то в этом замешана?

— Ваш покойный отец и, скорее всего, мадам Ирма.

— Чего мне ожидать от вашего нанимателя?

— Полагаю, ничего, вы ничего не знаете, и лучше вам в это не лезть, — промолвил Томас, на его лице мелькнула и тотчас исчезла брезгливая улыбка, а взгляд стал жестким и пронизывающим.

— Льюис Тиммонз и Парсоны тоже замешаны в вашем расследовании?

— Да.

— Тиммонз скупает все имущество, принадлежавшее ранее моему отцу по этой причине?

— Да.

— Я могу ему продать интересующую его недвижимость?

— Тем самым вы себя обезопасите.

— Черт возьми, Томас! Вы говорите загадками! В чем таком участвовал мой отец и, как выяснилось, тихоня мадам Ирма⁈ И как это отразится на мне⁈ Постойте, Джон Парсон? Он поэтому заявился в Грейтаун?

— Да, они полагают, что