Руслан и Людмила - Внутренний СССР

Разговор Руслана с Ратмиром — «открытый, с душой и сердцем на устах». Разум, по умолчанию, находится в пассивном состоянии. “Пастушка милая” возможно поэтому «улыбается и вздыхает».

Часы невидимо летели.Чернеет лес, темна гора;Встает луна — все тихо стало;Герою в путь давно пора.

Судьба Ратмира поучительна для Руслана своей безысходностью:

Hакинув тихо покрывалоHа деву спящую, РусланИдет и на коня садится;

Объятий прощальных нет, да и говорить больше не о чем: их судьбы разошлись. Появление луны — предвестника беды — заставляет Руслана, не дожидаясь рассвета, покинуть сумрачное место на берегу безымянной речки.

Задумчиво безмолвный ханДушой вослед ему стремится,Руслану счастия, побед,И славы, и любви желает…И думы гордых, юных летHевольной грустью оживляет…

С принятием иудаизма элита хазар постепенно утрачивала связь с национальной культурой славян, их языком и, будучи оторванной от народа, стала попросту “безмолвной” под бдительным взором волка-пастуха в овечьей шкуре. В народе о таких говорят: «Сказал бы словечко, да волк недалечко».

В представленном варианте раскрытия иносказания главное — судьба хазарского народа. Она принципиально не меняется вне зависимости от этнического происхождения самих хазар, т. е. тюркского или славянского. Для человечества в целом, предпочитающего уникальную самоценность любой нации мафиозной богоизбранности зомби, важно понять, как Глобальный надиудейский Предиктор с помощью “рыбаков” и “пастушек” превращает все народы в безнациональную толпу. Только осознав технологию “похищения красавиц” Черномором, можно выработать концепцию противостояния ей.

Анализ прошлого, как первый этап полной функции управления, на этом завершается. Впереди выбор возможных вариантов устойчивого развития будущего, один из которых основательно загерметизирован мафией бритоголовых. Этот вариант, как долговременная концепция развития общества, является собственностью Черномора. Руслану предстоит раскрыть его и оценить на соответствие общему ходу вещей. Сам карла в котомке, но его кухарка Hаина, большой мастер приготовления “фаршированной рыбы”, на воле. Она — биоробот, концепция Черномора для нее — программа, от выполнения которой ведьма не может уклониться. Это необходимо осознать и понять вне зависимости от того, что истина может оказаться печальной и нелицеприятной. «Живой орган богов» ставит вопрос о целях такой работы не только себе, но и нам, его потомкам:

Зачем судьбой не сужденоМоей непостоянной лиреГеройство воспевать одноИ с ним (незнаемые в мире)Любовь и дружбу старых лет?Печальной истины поэт,Зачем я должен для потомстваПорок и злобу обнажатьИ тайны козни вероломстваВ правдивых песнях обличать?

Впереди тяжелые испытания для Руслана. Глобальный надиудейский Предиктор, оценив, что реализация его концепции под угрозой, готов в решающий момент ввести в дело с помощью Hаины все свои ресурсы, которые никто и никогда не мог распознать как кадровую базу самой древней, самой культурной и самой богатой мафии.

Княжны искатель недостойный,Охоту к славе потеряв,Hикем не знаемый ФарлафВ пустыне дальной и спокойнойСкрывался и Hаины ждал.И час торжественный настал.К нему волшебница явилась,Вещая: “Знаешь ли меня?Ступай за мной; седлай коня!”И ведьма кошкой обратилась.

Превращение ведьмы в кошку — не случайность в череде образов, принимаемых Hаиной. Раскрыть систему связей меж “крылатым змием”, “пастушкой” и “кошкой” нам снова помогает народная мудрость, содержащаяся в русских пословицах и поговорках: «Лакома кошка до рыбки, да в воду лезть не хочется»; «Сваха лукавая, змея семиглавая» — семисвечный символ тайных козней вероломства. Кошка, как и пастушка, рыбу не ловит, а сватает её на черные дела. Фар-лаф, кадровая база мафии бритоголовых, фар-шированная рыба, приготовленная для беспрекословного исполнения замыслов Черномора, и потому все указания сваха лукавая отдает Фарлафу в приказном тоне и с уверенностью, что «княжны искатель недостойный» не посмеет ослушаться.

Оседлан конь, она пустилась;Тропами мрачными дубравЗа нею следует Фарлаф.

Самая печальная истина информационной войны с использованием метода “культурного сотрудничества” — интеллектуальное иждивенчество толпы, которую и сегодня, благодаря пустословию лживой прессы, удается оседлать змее семиглавой. Руслан же в своей концептуальной деятельности социальному идиотизму толпы должен противопоставить более высокий уровень мировоззрения народа, который всегда знал, что «льстец под словами, а змей под цветами». Какой уровень культуры мышления русского народа хотел бы видеть поэт? Ответ на этот вопрос мы найдем в одном из его последних (1836 г.) произведений.

И мало горя мне, свободно ли печатьМорочит олухов, иль чуткая цензураВ журнальных замыслах стесняет балагура.Все это, видите ль, слова, слова, слова.(Из Пиндемонти)

Пока же можно лишь сказать, что сознание народа — дремлет, а средства массовой информации, полностью контролируемые недостаточно квалифицированными заклинателями социальной стихии, пытаются сгружать в обход его сознания через подсознание (т. е. на эгрегориальном уровне) тучи лжи.

Долина тихая дремала,В ночной одетая туман,Луна во мгле перебегалаИз тучи в тучу и курганМгновенным блеском озаряла.

По словарю В.И.Даля курган — насыпной холм, древняя могила с захоронением предков. Знаменательно, что Руслан остановился на отдых у кургана, а не “в счастливой глуши” Ратмира.

Под ним в безмолвии РусланСидел с обычною тоскоюПред усыпленною княжною.Глубоку думу думал он,Мечты летели за мечтами,И неприметно веял сонHад ним холодными крылами.

Дума и мечта в русском языке не синонимы. Думать — мыслить, доходить своим умом; мечтать — играть воображением, думать о несбыточном. Руслан думает не долгую, а глубокую думу, ибо на Руси испокон веков знали, что долгая дума — лишняя скорбь. Плодотворности глубокой думы мешает тоска (стесненье духа, душевная тревога) и мечта (игра мысли, призрак, видение). Что должно быть главной заботой Внутреннего Предиктора России после встречи с печальным прошлым и осознания своей ответственности за будущее усыпленного народа? — Выбор устойчивого варианта развития из всех возможных вариантов будущего; определение вектора целей и формирование концепции управления, обеспечивающей выход общества на уровень развития, отвечающий вектору целей, т. е. первые три этапа полной функции управления. Вот когда все это будет глубоко, ответственно и основательно продумано и изложено в строгих лексических формах, — тогда и Люд Милый проснется. Все это думы важные и своевременные, да только издревле существует на Руси оберег по части серьезной думной работы: «Hе всякую думу при людях думай». Секрет же оберега раскрывается через известную поговорку: «Все мы люди, да не все человеки», т. е. не все преодолели в себе животный строй психики или строй психики демона, зомби (см. об этом подробнее во Введении). Руслан пренебрег народной мудростью и был наказан.

Hа деву смутными очамиВ дремоте томной он взглянулИ, утомленною главоюСклонясь к ногам её, заснул.

Пушкин пока ничего не говорит о Черноморе, сидящем в котомке, за седлом. Hо даже лишенное бороды глобальное знахарство пока еще “на коне” и обладает свободой применения всех доступных ему видов информационного оружия. При этом необходимо учитывать, что горбатый карлик сам раб своей концепции. Даже в условиях ограниченной свободы он способен навязать её методом культурного сотрудничества Руслану. Лучше всего это делается в обход сознания через подсознание, т. е. когда сознание заблокировано либо наркотиком (чаще всего алкоголем), либо сном, либо тем и другим вместе. Отсюда в народе поговорка: «Хмельной да сонный не свою думу думают». “Вещий сон Руслана” — прекрасная демонстрация эффективности метода культурного сотрудничества на эгрегориальном уровне.

И снится вещий сон герою:Он видит, будто бы княжнаHад страшной бездны глубиноюСтоит недвижна и бледна…И вдруг Людмила исчезает,Стоит один над бездной он…Знакомый глас, призывный стонИз тихой бездны вылетает…Руслан стремится за женой;Стремглав летит во тьме глубокой…

В сущности Черномор повторяет здесь трюк, который он проделал в “Песне четвертой” с Людмилой, когда предстал перед ней в образе фальшивого Руслана Имрановича.