Золотой песок - Полина Дашкова

– Да, слушаю тебя, – произнес наконец Русов с утомленным видом.

– Вычислили мы его, Григорий Петрович.

– Кого?

– Да того, на «Запорожце», который отвозил Веронику Сергеевну в аэропорт.

Лицо Русова застыло, только зрачки быстро-быстро бегали. Симкин щелчком выбил из пачки очередную сигарету, долго прикуривал, потом стряхивал со стола невидимые крошки табака, потом еще помолчал и наконец произнес очень тихо, небрежной скороговоркой:

– Поехали в аэропорт, наводить справки о пассажирах того рейса. Была там Резникова Зинаида Романовна, как вы и предполагали. Место рядом с вашей супругой. Потом я решил на всякий случай автостоянку поглядеть, и нашел «Запорожец». По описанию тот самый. Таких ведь мало осталось, стареньких. Поставил там пост, чтобы засечь, кто приедет за машиной. Хозяин явился буквально через час. Личность установили, Сударченко Константин Владимирович, шестидесятого года, житель Синедольска. Ну, решили сначала не трогать, шум не поднимать. Выяснили через ГАИ, что Сударченко недавно оформлял доверенность на Егорова Ивана Павловича, пятьдесят седьмого года, родился в Синедольске, в настоящее время проживает в Москве. Адрес, паспортные данные, все есть. И что интересно, Егоров тоже оказался в списке пассажиров того рейса.

– Стюардесс найдите, – процедил Русов после долгой паузы.

– Нашли уже, – кивнул Симкин, – побеседовали. Одна хорошо запомнила Веронику Сергеевну и Резникову. Сидели рядом, оживленно беседовали почти всю дорогу. Что касается Егорова, он сидел в соседнем ряду, по словам стюардессы, ни в какие контакты ни с супругой вашей, ни с Резниковой не вступал.

– Та-ак, – медленно протянул Русов, – больше ничего?

– Вроде все, – пожал плечами Симкин, – Григорий Петрович, вам что-нибудь говорят эти фамилии? – спросил он спокойно и равнодушно.

– Да… нет… не важно, – пробормотал Русов.

– Распоряжения насчет Сударченко будут? Я еще узнал на всякий случай, он этому Егорову каким-то дальним родственником приходится. То ли кум, то ли сват. Работает инженером на комбинате. Женат, двое детей.

– Ладно, хорошо, – поморщился Русов.

– Значит, насчет Сударченко никаких распоряжений? – уточнил Симкин. – А про Егорова этого выяснить? С Москвой связываться?

– Не надо.

В кабинете тихо затренькал сотовый телефон.

– Иди, Игорь. – Русов нетерпеливо махнул рукой и произнес в трубку:

– Слушаю!

«Хоть бы спасибо, что ли, сказал, ишь как занервничал, ручки-то дрожат», – подумал Симкин, тихонько прикрывая за собой дверь.

– Еще трое жмуров, – услышал Григорий Петрович тяжелый бас в телефонной трубке, – дохнут они как мухи. Скоро никого не останется. Новых надо бы.

– Где я тебе их возьму?

– Надо бы. Скоро работать некому будет.

– Этих пусть берегут. Пусть кормят лучше, одевают теплей.

– Да их корми не корми, все равно доходяги. Нужна свежая партия. Очень давно не было. И еще. Твои люди нашли того, кто фантик на берегу оставил?

– Все нормально. Нашли, уже разобрались.

– Да? Ну и кто же этот фотограф?

– Так. Журналистишко один из Москвы.

– Значит, проблема снята? Ты уверен?

– Уверен.

– Ну ладно. А насчет людей давай решай. Не сегодня-завтра прииск встанет. Я же не могу поставить свою братву золото мыть!

– Хорошо, я подумаю.

– Думай быстрей, блин, – в трубке раздались частые гудки. Несколько секунд Григорий Петрович продолжал держать гудящий аппарат у уха.

Никто не мог позволить себе разговаривать так с ним, с хозяином Синедольского края. Никто, кроме другого хозяина, «смотрящего», уголовного авторитета, старого коронованного вора по кличке Спелый.

Глава 16

– Заходите, присаживайтесь. Можно взглянуть на ваши документы? – Главный редактор издательства «Каскад», Астахова Зоя Анатольевна, крупная моложавая рыжеволосая женщина, встретила капитана Леонтьева не слишком приветливо. Удостоверение она разглядывала долго и внимательно, словно сомневалась в его подлинности, а вернув, уставилась на капитана маленькими серо-зелеными глазами и резко произнесла:

– Слушаю вас, Андрей Михайлович.

– Зоя Анатольевна, я просил вчера подобрать для меня газетные и журнальные публикации о творчестве Виктора Годунова. Мне обещали, что будет пресс-секретарь, у которого все это имеется.

– А что именно вас интересует? Вы хотите знать, были ли у Годунова недоброжелатели? Вы намерены искать убийцу среди критиков и журналистов? – насмешливо прищурилась редакторша.

Капитану не понравился этот тон. Он рассчитывал на простую любезность. На большее пока не мог. Формально дело возбуждено не было, и он не имел полномочий допрашивать сотрудников издательства. Но любезностью здесь и не пахло.

– Меня интересует личность погибшего, – произнес капитан как можно мягче, – а среди кого искать убийцу, если таковой существует, покажет следствие.

– Вы интересуетесь личностью писателя Годунова как должностное лицо или как поклонник его творчества? – вопрос прозвучал слишком уж насмешливо, почти по-хамски. Капитан растерялся. Он всегда терялся перед немотивированным хамством. Конечно, не на столько, чтобы это стало заметно со стороны.

– Как должностное лицо, – произнес он и заставил себя улыбнуться.

– Но, насколько мне известно, нет никакого следствия. Ракитин погиб в результате несчастного случая.

– Обстоятельства гибели Ракитина выясняются в оперативном порядке, – быстро произнес капитан.

– То есть это допрос? – уточнила редакторша без всякой улыбки.

– Это сбор оперативной информации, – капитан расслабленно откинулся на спинку стула.

– Так я не поняла, я обязана отвечать на ваши вопросы или нет?

– Ну, в общем, да, обязаны, – кивнул Леонтьев, – постольку, поскольку каждый гражданин обязан оказывать посильное содействие сотрудникам правоохранительных органов.

Редакторша нервным жестом выбила сигарету из пачки. Леонтьев щелкнул зажигалкой и достал свои сигареты. Несколько секунд молчали. Наконец Астахова произнесла задумчиво и вполне миролюбиво:

– Никита Юрьевич был очень замкнутым человеком. Мы совсем мало общались. Он привозил дискеты с готовыми романами, потом забирал корректуру. Здравствуйте – до свидания. Вот и все.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Давно. Больше месяца назад. Он заехал получить деньги за дополнительный тираж.

– Гонорары ему выплачивали в бухгалтерии? – спросил Леонтьев.

– Да, как положено, – буркнула Астахова, и стало ясно, что меньше всего ей хочется касаться темы авторских гонораров. Ну ладно. Не хочется, так и не будем пока.

– Он работал над каким-нибудь новым романом?

– Вероятно, да.

– Вероятно? То есть точно вам это не известно? – искренне удивился Леонтьев. – Разве не было никакого договора? Его последняя книга вышла совсем недавно. Сколько времени проходит от момента сдачи рукописи до выхода книги?

– Полтора-два месяца. Но дело в том, что Ракитин писал медленно и мало. И никаких предварительных договоров у нас не было. Договор заключался на готовое произведение. Мы покупали права.

– Но у вас же есть перспективный издательский план. Вам должно быть известно, начал ли автор работу над новой книгой и когда закончит, хотя бы приблизительно…

– Да, это обычная практика. Но с Ракитиным было по-другому, – быстро проговорила дама. Пожалуй, слишком быстро. И Леонтьев автоматически отметил, что здесь – еще одна болевая точка. «Ладно, давайте опять сменим тему», – легко согласился про себя капитан и спросил:

– Зоя Анатольевна, скажите, а чем плоха фамилия Ракитин?

– Вас интересует, почему Никита Юрьевич взял псевдоним?

– Да. Если это не секрет, конечно.

– Никакого секрета, – устало вздохнула редакторша и взглянула на часы, – у нас есть автор Никита Ракитов, он печатается в той же серии. Вот мы и предложили Никите Юрьевичу изменить имя.

– А кто придумал это сочетание «Виктор Годунов»?

– Разве сейчас это так важно?

– В принципе нет. Меня интересует, не было ли для него это проблемой? Все-таки печататься под чужим именем…

– А что такого? У нас почти все авторы под псевдонимами.

– И этот, Никита Ракитов, тоже?

Редакторша вспыхнула. Краска залила ее щеки под слоем пудры, но всего на секунду. Она вскинула голову, тряхнула ухоженными ярко-рыжими волосами.

– Да. Это тоже псевдоним.

«О Господи, неужели еще одна болевая точка?» – удивился капитан.

Разговор все больше напоминал прогулку по минному полю. Леонтьев в очередной раз решил сменить тему.

– Кто первый читал рукопись нового романа?

– Мы делали по две распечатки с дискеты. Одну брала я, другую – коммерческий директор.

– Никиту Юрьевича интересовало ваше мнение?

– Да, он спрашивал, понравился ли роман. Но больше из вежливости.