Саша Лойе и черный маг - Анна Зимовская

— Разбежался, — девочка гневно прищурилась.

— Я тебя пальцем не трону. Не бойся, — тихо сказал Герман.

— А я и не боюсь, — Саша не кривила душой. Она неплохо разбиралась в людях и чувствовала, когда ей лгали. Сейчас Герман не врал. Он был ей неопасен. Они зашли в квартиру.

— Это тебе, — Герман протянул ей цветы и медведя.

— За что? — спросила Саша. Понятно, что он просит прощения. Но она хотела услышать покаянную речь. Хотя цветы и медведь весомее слов.

— Хочу извиниться, — сказал парень. — Я вел себя как скотина. Не знаю, что на меня нашло. Я напился ужасно. Но это конечно не оправдание. Прости меня, если можешь.

— Ладно уж, прощаю, — Саша взяла игрушку и цветы. Она скинула кроссовки и пошла ставить цветы в воду. Саша с трудом скрывала улыбку. Это был первый букет, который подарил ей не отец. Герман пришел к ней в гости, принес цветы и плюшевого мишку! Душа ее пела.

Герман прошел за ней на кухню.

— Чаю хочешь? — спросила Саша.

— Давай, — согласился Герман.

Саша поставила цветы в вазу, усадила медведя на стул и принялась хозяйничать. Она поставила воду и возилась с заварочным чайником, когда Герман подошел к ней сзади и нежно обнял. Он откинул ее волосы в сторону, обнажив шею, и едва-едва коснулся губами кожи за ухом. Это было безумно приятно.

— Господи, как давно я мечтал об этом, — выдохнул парень ей в шею. У Саши по телу побежали мурашки и ноги, кажется, перестали ее держать. Девочка уронила заварочный чайник, и он со звоном покатился в раковину.

Герман лгал. Он хотел ее только три последних дня. Да и если разобраться, вообще не понятно, почему он ее так хотел.

В тот ужасный вечер, когда он чуть не изнасиловал беззащитную девочку, много чего произошло. Алина изменила ему с Костиком. Спустя тридцать минут Костик сам рассказал другу об этом, тысячекратно извиняясь, и разрешил дать ему в морду. Герман не стал бить придурка. Он вышел на балкон и закурил.

На него вдруг накатила ужасная усталость. Он устал от бесконечных пьянок — гулянок, после которых наутро болит голова. Он устал от доступных девок, потому что они доступны не только ему. Он устал от вероломных приятелей, у которых не хватает ума наставить ему рога да и молчать об этом. Ему вдруг захотелось чего-то чистого. Или кого-то. Тут он увидел, что в ванную проскользнула Саша. Герман пошел за ней и набросился на нее. У Саши оказалась на удивление тяжелая рука, его будто тараном долбанули. Но Герман не обиделся. Девочка сумела постоять за них обоих. Она не дала себя изнасиловать и не позволила ему превратиться в законченного мерзавца. Он был ей за это благодарен.

За эти дни Герман понял, что ему нужна ее любовь. Она спасет его от него самого. К Саше грязь не прилипала. Под одеждой и макияжем шлюхи она оставалась скромной и чистой. Он сможет ее полюбить, он станет ее учителем, защитником и другом. Если она ему это позволит.

Саша стояла и млела в его объятиях. Герман был бесконечно нежен и осторожен с нею. Она чувствовала себя желанной и любимой. Приворот сработал, сработал на все сто процентов. Саша тогда подумала, во сколько ей обойдется краденная любовь, и когда придется платить по счетам?

Она заплатила сполна пять лет спустя. Муж и дочь погибли в автокатастрофе. А Саша осталась жить. Пусть не прямо, но косвенно она стала виновницей их смерти. Их гибель была ее наказанием. Чувство вины сожгло ее душу дотла. И продолжало жечь до сих пор. Ничего нельзя вернуть и ничего нельзя исправить. Она стала злой ведьмой Лойе. И демоны — самая подходящая для нее компания.

Саша еще немного погрелась в лучах июльского солнца, прислушиваясь к гомону детских голосов, и неспешно побрела в колдовское логово.

Глава двадцать третья

　　 Однокомнатную хрущевку она превратила в квартиру-студию. Рабочие снесли стену между кухней и единственной комнатой. Получилось светлое просторное помещение с тремя окнами. В сущности это была одна большая кухня, в углу которой притулились синий диван и кресло из "Икеи". Саша заказала итальянский гарнитур с бесчисленными ящиками хитрых конструкций, большую плиту на шесть конфорок и два огромных холодильника. Лойе купила электромясорубку, миксер с металлической чашей, кухонный комбайн, блендер и аэрогриль.

На полках стояли поваренные колдовские книги, свитки пергамента, блокноты с полевыми записками. На окнах примостились горшки с травами. В выдвижных ящиках лежали ножи, камни, мешочки с травами, булавки и кристаллы. На столах и на плите стояли всевозможные кастрюли, в шкафчиках теснились стеклянные, пластмассовые и жестяные банки, лабораторные мензурки и колбы, пузырьки из темного стекла и фарфоровые ступки.

Ведьма вычистила комнату, застелила постель чистым бельем, сняла с окон занавески и оделась в белое. В половину одиннадцатого Саша развела на металлической жаровне огонь, накрыла стол чистой белой скатертью и поставила около стола три раскладных стула. Напротив каждого стула зажгла по свече, поставила по стакану с кагором и положила на тарелки кусочки антидора. Саша открыла окна, придвинула кресло вплотную к дивану и легла навзничь.

Ведьма приняла открытую позу, левая рука на сердце, правая вытянута вдоль тела. Лярвы нападают на спящего в таком положении человека. Темные твари садятся на грудь жертвы и высасывают жизненные силы.

Ни один колдун не заснет на спине. Даже теряя сознание, он закроет уязвимые места. Например, упадет на бок, или ткнется лицом в землю. Но есть случаи, когда нужно добровольно снять защиту. Как в ритуале вызова. Маг приглашает демонов, лежа на спине, без защитных кругов и амулетов. Он доверяет свой рассудок, здоровье и жизнь гостям из преисподней.

Саша закрыла глаза, сосредоточилась, настроила дыхание и нараспев произнесла формулу. Некоторое время женщина лежала и прислушивалась к монотонному уличному гаму. Постепенно шум распался на отдельные звуки. Возбужденные пьяные голоса, истеричный женский смех, гул автомобилей на автостраде, мелодия караоке из соседнего кафе. Внезапно налетел сильный порывистый ветер. Жестяная крыша надрывно заскрипела, в трубах раздался тоскливый визг, оконные стекла задребезжали.

Ведьма открыла глаза. В жаровне ярко вспыхнул огонь, пламя свечей затрепетало, отбрасывая тревожные тени на стены. Саша могнула и в следующее мгновение увидела гостей с того света.

Мужчины, появившиеся в комнате, были мягко говоря на любителя. Старшему перевалило за семьдесят. Морщинистое лицо несло печать безумия. Круглые навыкате глаза, бескровные губы, широкий лоб переходил в залысины, седые волосы торчали во все стороны. Тощее тело облепили черный узкий пиджак и брюки-дудочки в стиле шестидесятых, на ногах — лакированные туфли.