АТРИум - Дмитрий Матяш

В какой-то миг перед тем, как его сознание, отравленное, опьяненное золотистым излучением, отключилось, он заметил, что у остальных – кэпа, Женьки и Лены – глаза закрыты. Они шли, как «центавровцы» час назад, просто следуя согласно заложенному в мозг маршруту, не разбирая дороги. А в следующий миг чьи-то мощные руки схватили его за плечи и бросили в овраг. Но удара о землю Егор не ощутил. К тому времени он уже был без сознания.

Сколько времени прошло с тех пор, как ему довелось увидеть своего двойника, он не знал, но треск костра за спиной, отдаленный собачий лай и писк совы подсказывали, что время уже позднее. Должно быть, часов девять, не меньше. Тяжелые, будто смазанные медом веки Егору удалось разлепить не сразу. Не хватало сил даже дышать, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Никакая сила, исходящая из точки на затылке, не могла ему помочь. Вместе с мозгом и сознанием она, похоже, все еще пребывала в состоянии дремоты.

Послышались тихие мужские голоса. Судя по интонации, один другого о чем-то спрашивал, но слов было не разобрать. Затем бродяга уловил вкусный запах жареного мяса, почувствовал во рту обильное слюноотделение и не преминул отметить мысленно, что люди за его спиной малость сдвинуты, если сидят на таком жирном маяке, как запах костра и мяса.

Наконец после нескольких неудачных попыток ему удалось открыть глаза. Вдали темнела полоса шумящего леса, но перед ней простирались теперь не волнующиеся луга, как прежде, а голая, лишь местами поросшая клочками низкорослой травы, черная, словно выжженная, земля. Было уже темно, но над горизонтом все еще полыхала оранжево-красная горбушка света – все, что оставило после себя полуденное атрийское солнце. Но и тот ничтожный послед исподволь рассасывался, растворялся в смыкающихся над ним сумерках. Спустя всего несколько минут с ним было покончено. Атри погрузилась в полнейшую темноту.

Егор застонал от все еще пронизывающей тело боли, перевернулся на спину и посмотрел на костер. Вокруг него сидели, по-восточному поджав ноги, трое. Сначала бродяга обрадовался – трое! Женька, Лена и кэп! Но, присмотревшись, понял, что обознался. Одежды сей троицы напоминали самодельные снайперские маскхалаты: сквозь бахрому свисающей маскировки – распущенной мешковины, окрашенной под цвет травы и пожелтевшей листвы, – проглядывала незащищенная рыболовная сеть, на спине, боковых частях рукавов – петли для натуральной маскировки – травы, веток. На головы у всех троих были наброшены капюшоны. Все они были довольно крупного телосложения, так что даже здоровый и рослый Женька рядом с ними казался бы костлявым заморышем.

Пламя костра освещало широкое лицо одного из них, на вид ему было лет под пятьдесят, в зубах у него дымилась трубка, щеки и подбородок покрывала густая серебристая щетина. Другой сидел к Егору спиной, третий – вполоборота, но из-под капюшона была видна только густая черная борода и узкие бесцветные губы. Можно было предположить, что и тот, кто сидел к нему спиной, тоже мог похвастать густой растительностью на подбородке и щеках. Вполне возможно, это был отличительный атрибут их группы или клана. И хотя Егор раньше не слышал о банде бородачей, подобная новость его бы не удивила – многие банды вводят некую обязательную особенность для всех членов группировки. Самое банальное – бритые головы, менее тривиальное – татуировки, более-менее искусное – специальные, пошитые на заказ костюмы, как, например, у «монголов» («азаматовцы» с их летчицкими костюмами не в счет). Так почему бы не внедрить правило не бриться?

Люди в этой местности не являлись редкостью – три населенных пункта вдоль дороги, по которой часто следовали караваны, а потому Егора не удивило присутствие здесь бородачей. Вполне возможно, это был патруль из Краснозвездного или разведка из Аномалинки.

Бородачи никак не отреагировали на его стон, они продолжали тихо о чем-то переговариваться, поворачивая над костром тонкие жерди с нанизанными на них кусочками мяса. И только когда Звягинцев приподнялся и начал шарить по себе руками, проверяя наличие оружия, они обратили на него внимание.

– Долго же ты, – с упреком посмотрел на него бородач с трубкой.

Суровые черты лица, красноватые, морщинистые щеки, кудрявая черная борода, косматые брови и острые глазки делали его похожим на исследователя далеких стран. Или Деда Мороза. В атрийской, разумеется, интерпретации.

– Где я? – убедившись, что оружие по-прежнему при нем, спросил бродяга, сосредоточив взгляд почему-то на бородаче, что сидел к нему спиной.

– Все там же. – Уголки рта у бородача, у которого из-под капюшона виднелась лишь нижняя часть лица, приподнялись. – Есть хочешь?

Эти трое в снайперских маскхалатах могли оказаться, конечно, бандитами, или мародерами, или, того хуже, кочевниками, но Егор, чей мозг по наитию анализировал происходящее, подумал, что это маловероятно. Окажись они бандитами, вряд ли у него был бы шанс очнуться. А уж если они пособничают хану Айкару в поисках убийцы его сына, то тем более не оставили бы бродяге оружие. И почему они сидят, как на поминках, закинув оружие по-походному за спины?

Звягинцев приложил ладони к разгоряченным щекам, с силой потянул вниз, обнажив белки глаз, открыл рот и хрипло выдохнул. Затем поднялся на ноги и, закрыв глаза, некоторое время просто втягивал ноздрями воздух. Это все, что он мог сделать, чтоб хоть как-нибудь утихомирить рвотный рефлекс, то поднимающий к горлу, то опускающий обратно все, что находилось в желудке. Отпустило. Он снова открыл глаза и попытался осмотреться, но изображение перед глазами плыло и покачивалось, будто эта освещенная костром поляна находилась на большом нефтяном пятне, колыхающемся на поверхности океана. В конце концов ему все-таки удалось разглядеть мятую траву и две продавленные тяжелыми арбами колеи метрах в семи-восьми от него справа. Там же валялся РПК и чей-то подсумок. Значит, он и вправду на том самом месте, где его стащили с дороги и бросили в овраг.

– Где Лена? – спросил Егор, повернувшись к костру. – Кэп… Женька… Где… они?

– Никакой благодарности, – вздохнул бородач с трубкой и разочарованно покачал головой. – Ни тебе здрасьте, ни спасибо, сразу вопросы. Все как всегда. Ничего не меняется.

– Молодежь, – пробасил второй, и бахромистая маскировка на его маскхалате встрепенулась от порыва ветра.

– Странная молодежь, – откликнулся третий. – Впору о себе подумать, а он Женьку ищет.

– Где Лена? – повторил вопрос Кудесник. – Где…

– Да спекся твой кэп, – обернулся тот, что сидел к нему спиной.

Звягинцев не смог разглядеть его лица так, как ему этого хотелось бы, но кое-что сразу бросилось в глаза. Бороды у него не было, наоборот, широкий, раздвоенный подбородок поблескивал в свете костра, будто только что был гладко выбрит, на щеках неприкрытыми оставались глубокие борозды шрамов, а ниже – татуировка, обвившая шею в виде застежки-молнии с «собачкой» аккурат на уровне левого лимфоузла. Из-за расстегнутого на пару верхних пуговиц кителя виднелись черные полосы зимней тельняшки, сразу понятно – гордости ее обладателя. Такому не дай бог сказать, что морпехи слабаки. На вид лет ему было больше, чем бродяге, но явно недостаточно для того, чтобы считать его «молодежью».

– Что значит «спекся»?

Егор проследил за его взглядом и увидел за спиной первого, на том рубеже, где свет от костра полностью поглощала темнота ночи, облаченные в эскады тела.

– Лена… – вырвалось у него, и он со всей прытью, на какую только были способны его слабые ноги, бросился к девушке.

Упав возле нее на колени, Егор приподнял ее за плечи. Голова Лены безжизненно свесилась, волосы касались черной земли.

– Нет! – вскрикнул бродяга, чувствуя, как у него внутри словно что-то оборвалось.

Перехватив девушку так, чтобы голова ее оказалась на его предплечье, пальцы другой руки он приложил к тонкой шее. Пульс не ощущался, и бледный цвет ее кожи только подтверждал наихудшие опасения.

Егор затрясся как в лихорадке, на глазах заблестели слезы, лицо исказила гримаса боли и невосполнимой утраты.

– С ней все нормально, – сказал тот, что курил трубку. – Не волнуйся, она придет в себя.

– Что? – оглянулся на костер Звягинцев. По его щеке сбежала вниз одинокая слеза.

– Еще не время. Доверься нам. Оставь ее и иди сюда.

Сам не зная почему, возможно, что-то такое было в голосе бородача с трубкой – уверенном и властном, что заставляло подчиниться, – но Егор положил Лену на землю, поднялся и возвратился к костру. Словно в забытье, сел между курильщиком и безбородым и точно так же, как они, поджал под себя ноги.

– Будешь? – спросил тот, чье лицо прятал капюшон. В руке он держал открытую флягу с повисшей на цепочке крышечкой.

Но Егор не мог сейчас заставить себя думать о чем-то другом, кроме Лены.

– Да не напрягайся ты так, бродь. – Курильщик положил тяжелую руку Кудеснику на плечо. – Вот увидишь, с ней все будет хорошо. Звезды не могут лгать: она умрет, лишь немного не дожив до глубокой старости, не сейчас. – Он загадочно улыбнулся. – Ты же хочешь, чтобы так было?