История подводного шпионажа против СССР - Ш Зонтаг

Но этот идеал зачастую оказывался не более чем благим пожеланием. Комитет почти никогда не отказывал в одобрении какой-либо операции. И разведывательные ведомства и вооруженные силы знали, что они могли обойти остальных членов комитета, если им удавалось согласовать вопрос с Киссинджером, который по своему усмотрению мог использовать комитет или игнорировать его. Иногда лично одобрив операцию, он проводил голосование комитета по телефону, закулисным путем. А то и вообще не считал нужным это делать.

Киссинджер дал всем понять, что лично займется вопросом подслушивания. Это устраивало Бредли и Харлфингера, которые тогда, весной 1971 года, были очень довольны освобождением от формальных слушаний в "Комитете 40". Им было нетрудно представить, как бы выглядели эти слушания: "Где вы видели эти знаки?", "Вы сказали на Миссисипи?", "Итак, капитан первого ранга Бредли, вы говорите, что вам пришло все это в голову, когда вы в одиночестве сидели в своем кабинете в 3 часа ночи?", "А не злоупотребили ли вы виски накануне вечером?" Естественно, освобождение от столь тягостной процедуры было большим счастьем для Бредли.

С советской точки зрения, любое вторжение в Охотское море было совершенно незаконным. Хотя США считали значительную часть этого моря международными водами. А поиск знаков на советском побережье обязательно будет проходить в международно-признанной трехмильной зоне территориальных вод, и проникновение туда "Халибат" будет расценено как нарушение суверенитета Советского Союза.

Бредли надеялся, что Киссинджер не обратит внимания на то, что момент для проведения столь рискованной операции выбрано не самой лучший. Ведь "Халибат" будет нарушать советский суверенитет именно в то время, когда президент Никсон напялил на себя тогу миротворца. Президент США выступил по национальному телевидению с заявлением о том, что он лично спас заходившие в тупик переговоры о контроле над вооружениями, вступив в секретную переписку с генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Брежневым. С учетом всего этого Бредли шел на доклад к Хейгу с большими опасениями. Как можно короче он обрисовал Хейгу план операции по поиску кабеля. "Если мы найдем его, мы сумеем найти и возможность прослушивать", - заверил Бредли Хейга. - Кроме того, стоит и второстепенная задача - поиск фрагментов нового типа советских крылатых ракет. Они установлены на советских подлодках, ведущих наблюдение за американскими авианосцами".

Хейг не задал ни одного вопроса, не сделал никакого предупреждения об осторожности. Он даже не удосужился представить Бредли Киссинджеру. Вместо этого коротко сказал: "Держите нас в курсе операции".

Бредли понял, что получил полное официальное одобрение, которое и требовалось. Несомненно, Хейг проинформирует Киссинджера. Получилось, что самый рискованный план ВМС оказался одобренным самым простым способом. "Халибат" направлялась в Охотское море.

К концу лета 1971 года переоборудование "Халибат" было почти завершено. В дополнение к огромному горбу ("пещера летучих мышей"), который в свое время вдохновил на "превращение ее в лодку так называемого специального проекта", к ней добавили еще бугор для секретного, очень важного оборудования, остроумно скрытого на верхней палубе.

Заголовки в местной газете объявили о завершении установки дополнительного приспособления, особо выделив тот факт, что ВМС сняли завесу секретности, окружавшую "Халибат". Газеты писали, что теперь "Халибат" будет маткой для первого после гибели "Трешер" спасательного глубоководного аппарата. Фактически этот "бугор" вовсе не был глубоководным спасательным аппаратом. Он являлся декомпрессионной, шлюзовой камерой для водолазов. Ее приварили в том месте, где водолазы начнут дышать газовой смесью, разработанной в морской лаборатории ("Sea Lab"). И именно в этой шлюзовой камере они будут готовиться к выходу на работу под водой.

В эти последние недели перед выходом "Халибат" офицеры отдела Бредли начали наносить анонимные визиты на судоверфь Маре-Айленд. Большинство экипажа "Халибат" знало их просто как людей из Вашингтона. Так их представлял экипажу командир лодки Макниш.

Даже в последние дни перед выходом в направлении Охотского моря, в октябре 1971 года, экипаж не знал почти ничего о месте назначения. Было известно только, что лодка выходит в море на 3 месяца. Рядовые подводники, как всегда перед дальним походом, с особым усердием заполняли бары в окрестностях Сан-Франциско. Некоторые из них лишь несколько месяцев назад отпраздновали окончание средней школы. Другие были опытными старшинами, ветеранами зловонных дизельных подлодок или первых атомных лодок. Вместе они проводили свою последнюю ночь на берегу, в районе, где сильно пьяный моряк отнюдь не был редкостью.

В присутствии своих жен и подруг, наблюдавших за происходящим, они упивались в баре до чертиков. Пили до тех пор, пока не начинали сбрасывать с себя одежду и голыми танцевать на столах в баре "Лошадь и корова". Этот бар был излюбленным местом, которое между собой они называли "Уинни и Муу". Полутемные комнаты, стены увешаны фотоснимками подводных лодок, частенько звучал клаксон, предварявший очередную порцию спиртного. Повсюду валялись украденные с подводных лодок предметы оборудования: шкафчики подводников, значки, тарелки, официальные вымпелы, часть корпуса торпеды, якорь. Если бы все это увидели военно-морские контрразведчики, они могли прийти в ужас.

По-видимому, Шноркель Пэтти тоже находилась там: она всегда присутствовала на этих прощальных вечеринках. В течение десятка лет Пэтти побывала и матерью, и старшей сестрой, и любовницей множества подводников. Она без всяких объяснений представляла, что ожидает моряков в походе, и наставляла других молодых женщин, осмеливавшихся посещать этот вульгарный бар, не задавать подводникам вопросов куда, почему и зачем они уходят в поход. Она была той женщиной, которая успокаивала вернувшихся домой подводников. Похожая на известную кинозвезду, молодую Мэй Уэст, она была и Марией Магдалиной в среде подводников.

В ответ на это мужчины и молодые парни за эти годы подарили ей сотни эмблем серебряного дельфина, так тяжело достававшихся им. У нее скопилось огромное количество зажигалок с эмблемами подлодок. Подводники обожали свою Пэтти.

Клаксон прозвучал как сирена, напоминающая завывание волка, сливающееся с криками больного осла. Подводники выпили еще. Стали разговаривать громче, затем еще громче. А потом в бар вошел безобидный маленький дурачок, одетый только в нижнее белье. До этого все воздерживались от раздевания. Теперь же решили, что верхняя одежда ни к чему, и бесцеремонно сбросили ее.

Разгоряченные виски ветераны сбросили брюки, взобрались на стойку бара и стали поворачиваться вокруг, демонстрируя татуировки гребных винтов на каждой ягодице, словно на корме лодки. Легенда гласила, что эти татуировки гарантируют безопасный и скорый поход. Особенно вульгарным выглядело то, что гребные винты как бы приводились в движение длинным бумажным хвостом, прикрепленным к единственному возможному месту между обнаженных ягодиц. Хвосты поджигались, подводники начинали бегать, создавая дымовые кольца вокруг бара, и это превращалось в ритуальный танец "горящей задницы".

Таким образом они отмечали предстоящий выход из судоверфи. Это были и поминки по утерянной свободе. Вот так экипаж подлодки "Халибат" начинал одну из самых важных шпионских операций периода "холодной войны".

Вечеринка закончилась за несколько часов до того, как "улыбающийся Джек" Макниш дал заключительную команду - всем на борт корабля. "Улыбающийся Джек" было прозвище, данное экипажем своему командиру за усмешку, которая обычно сопровождала его ворчание или скрип зубами. Рот широко открывался только во время беды. И мало кто из экипажа мог припомнить, что видел 38-летнего командира по-настоящему смеющимся. Ни теперь, ни пять лет назад, когда он служил на лодке старшим помощником командира. Эта усмешка будет неизменной в течение месячного перехода подлодки "Халибат" к Охотскому морю.

Почти месяц "Халибат" добиралась до Охотского моря. Любая другая многоцелевая подлодка прошла бы этот путь за пару недель. Но реактор на "Халибат" постройки 1950-х годов не мог обеспечить скорость более 13 узлов. Кроме того, тормозил приваренный к корпусу ложный глубоководный спасательный аппарат. Большую часть пути "Халибат" шла со скоростью 10 узлов, следуя по дуге большого круга. Двигаясь на север к Алеутским островам, затем на юг через Берингов пролив, подлодка в конце концов достигла Охотского моря.

Пройти в Охотское море оказалось сложно. Потребовалось несколько часов для преодоления одного из мелководных проливов, где-то между северной частью гряды Курильских островов и южной оконечностью полуострова Камчатка. Оттуда можно было наблюдать в перископ за действующим вулканом. Однако делать это не рекомендовалось, поскольку одного-единственного зайчика от перископа было достаточно, чтобы противолодочный самолет или корабль обнаружил лодку.