Ад во мне - Вад Макей

— Угу, — меня тошнило, болела голова, и уже дано не покидало чувство пристального недоброго взгляда в спину. Но сколько ни оглядывался, я никого не видел. Да и спрятаться в этом пустом месте было негде. — Можете не ждать. Если у меня ничего сегодня не получится, вернусь завтра после консультаций со специалистами. Главное, молитесь посильнее, чтоб я услышал.

Мужики только и ждали этих слов, поклонившись, они бегом припустили в сторону деревни. Я же направился к столбу. Чем ближе я к нему подходил, тем сильнее болела голова и мучительно хотелось опустошить желудок, что я и сделал, не доходя нескольких метров до обелиска. Вблизи от столба я почувствовал себя настолько отвратительно, что едва не упал.

— Валить нужно, — в голосе Белочки сквозила паника. — Здесь что-то не так! Быстро перерисуй несколько картинок и ходу!

Я полез в карман за блокнотом и карандашом.

— Успеем.

Перед глазами все плыло, руки дрожали, но я упрямо пытался перерисовать символы, выбитые на каменной поверхности. Покажу их Лису и Мастеру, может, что подскажут. На седьмом символе меня скрутило в бараний рог, по телу прошла волна судорог, я упал на колени, и меня вырвало кровью. Я лежал, скрючившись, на земле, а в животе словно образовалась воронка, сквозь которую уходила жизненная энергия. Мелькнуло и пропало встревоженное лицо Амбец и вдруг все прошло. Я еще немного полежал, прислушиваясь к себе, затем медленно поднялся. Отличное самочувствие. И что же это было? Может, гамбургером отравился?

— Амбец, — тихо позвал я, протягивая руку, чтобы провести пальцами по обелиску в том месте, где символы сияли особенно ярко. Рука мягко легла на ледяную поверхность и… намертво прилипла к ней, словно ее намазали суперклеем. Я испуганно дернулся — и тут же вернулась боль.

— НЕТ!

Голоса Белочки и Амбец слились в один. Меня будто током шибануло, уже теряя сознание, почувствовал, как некая сила яростно отрывает мое тело от обелиска и, словно легкое перышко, отшвыривает на несколько километров под стену храма, в котором я не так давно появился.

Очнулся я от боли и воплей Белочки. Руки горели. Я опустил глаза, пытаясь рассмотреть, что же там со мною происходит, и заорал: мои предплечья выглядели ужасно, кожа до локтя потемнела, татуировки словно растрескались, и сквозь открытые раны я видел, как по контуру рисунка вместо крови струится обжигающая лава, принося нестерпимую боль. Я, зажмурившись, завыл, прислонившись к стене храма. Плюх! Кто-то добрый окатил меня водой. Открыл глаза, от рук поднимался пар, татушки больше не светились, опять приняв первоначальный вид. Рядом с пустым ведром в руках стоял жрец, встревожено наблюдая, как я корчусь.

— Спасибо.

— Ты ведь не простой демон, — утвердительно сообщил он, присаживаясь рядом.

— Я черт.

— Это кто?

— Это круче демона.

— Почему?

— Потому что — русский!

— Узнал что-нибудь?

— Угу. То, что все очень хреново.

— Амбец! Любовь моя! — неожиданно заверещал змей. — Соль, спаси ее!

Я подскочил, озираясь. Маленькое тельце я нашел возле входа в храм. Альва, словно кукла, лежала, вытянувшись в струнку, с закрытыми глазами и не дышала. Ее эбонитовая кожа потускнела, всегда уложенные в сложную прическу волосы растрепались и рассыпались вокруг головы, белая туника была покрыта пятнами сажи. Я осторожно поднял малютку на руки и попытался влить в нее божественной энергии, но у меня ничего не получилось. Я был пуст. Абсолютно! Я заскочил в храм и пожелал оказаться в офисе, но ничего не произошло.

Не паниковать.

Сосредоточился еще раз, пытаясь отыскать хоть каплю той бурлящей силы, что наполняла меня после встречи со жрицей. Пусто. Еще раз. Ничего.

— Оно вытянуло из тебя все силы, — просипел змей. — Когда ты дотронулся до столба, словно включился пылесос. Хорошо, что в тебе была сила бога, иначе он бы выпил тебя. Амбец успела перерезать поток, но сама попала под удар. Она перенесла тебя сюда, но сама… сама погибла… И еще я слышал, как кто-то хихикал. Старческий такой противный голос.

Я смотрел на альву, не сознавая, что ее больше нет. Амбец лежала в моих ладонях тихая, спокойная, умиротворенная, а я все ожидал, когда она откроет глаза и выдаст очередную гадость в мой адрес. Но вместо этого тельце верного телохранителя начало таять, и вскоре ничего не напоминало о существовании моего персонального глюка. Белочка тихо всхлипнул, а во мне поднималась бешенная лютая злоба на того кто чуть не убил меня. Он посягнул на члена нашей с Белочкой небольшой семьи, на МОЕГО защитника. Адская, безудержная, всепоглощающая, звериная злоба накатилась горячей волной. Глаза затянула кровавая пелена, вновь засветились татуировки, на пальцах стремительно отрастали когти, голова ощутимо потяжелела, когда добавился вес больших загнутых назад рогов. Я поднялся на ноги, чувствуя, как рога упираются в потолок. Помещение храма вдруг показалось мне маленьким и тесным, я вскинул руки вверх, чтобы отбросить мешающую крышу, и в этот момент резким рывком меня втянуло в статую Литеры, и буквально через мгновение я стоял в окружении веселых друзей в храме Всех Богов посреди большой комнаты, в которой утром проводил инструктаж Мастер.

— Мессир, пять часов, практика закончилась, пора выпи… — веселый голос Геры оборвался на полуслове.

Наступила резкая тишина. Еще не понимая, что произошло, я смотрел на всех сверху вниз. Какие же они мелкие. Я могу легко передавить их, растерзать на множество крохотных кусочков, а потом пожрать души. Особенно вкусными будут те пятеро, с золотыми ореолами вокруг голов. Бушевавшая во мне безжалостная и непреходящая ненависть требовала выхода. Я чувствовал потребность крушить, ломать, рвать на части. Мне хотелось крови и душ! Я зарычал, делая шаг вперед, и провел когтем по мраморной стене, оставляя на ней глубокий кривой след.

— Соль?

Голосок Шуры подействовал на меня словно отрезвляющий коктейль. Я остановился. Соль? Кто это? Я? Разве меня так зовут? Нет, нет, у меня другое имя… Волна безумия начала овладевать мною, перед глазами появились видения ада. Грешники, вечно горящие в цепях из раскаленной лавы, корчащиеся, пожираемые низшими, которые с наслаждением отгрызают по кусочку от вопящих душ, скверна, ужас и боль… Эта девушка стоит на моем пути к разрушению. Она пытается помешать мне, отвлечь. Я поднял руку, чтобы устранить препятствие.

— Стоять!

Напротив меня, закрывая собой Шуру, ярким горящим солнечным светом встал высокий златовласый мужчина с белоснежными крыльями за спиною. В его руке сверкал меч, созданный из белого пламени. Синие глаза без зрачков смотрели безучастно и безразлично, и то, что бушевало во мне, поняло, что с ним не справиться. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас я проиграю. Он сделал шаг вперед, поднимая меч. Мне это не понравилось, не хватало еще, чтобы всякие крылатые угрожали, я зло рыкнул и попытался ударить херувима двумя руками в грудь. Он легким неуловимым движением ушел в сторону, а его огненный клинок уперся в мой кадык.