Душегуб - Мефодий Громов

А между тем скорость набралась уже приличная, и мое тело обязано было обнять асфальт через секунды три.

Черт, черт, черт!!! Провести настолько великолепный бой и так глупо умереть, разбившись о землю, не входит в мои планы!! Попытка выбросом Ки как-то остановить падение не увенчалось успехом: слишком большая скорость.

Чуда не происходило, и в отчаянной попытке хоть что либо сделать, я выставил перед собой руки, дабы самортизировать о землю, мысленно крича: «Стой!!!», и даже не понял, как невольно привел в движение Ки, доселе всю драку окружавшее меня.

Еще некоторое время я с силой жмурился, считая про себя и напрягал все мышцы тела с каждой новой секундой, а потом, когда они заболели прислушался к ощущениям. Мое тело парило в пяти метрах над дорогой с проезжающими машинами уже какое-то время, а я все пытался понять, что же меня удерживает.

Нет, на этот раз Андрея рядом не было, впрочем, как и Седовласа, Ки которого уже было далеко от места нашего сражения. Тут я обратил внимание на переливающееся Ки под собой. Оно обволакивало нижнюю часть тела, вплоть до колен. Тут меня осенило: изначальные тренировки в Адланде, когда я еле-еле парил в воздухе, были правильными; а я посчитал их неплодотворными только из-за чудовищных энергозатрат. Как же я был не прав, зато… теперь я с полной уверенностью могу сказать:

— Я. Могу. Ле…

Договорить я не успел: кончилась энергия, удерживающая меня в воздухе и, после недолгого трепыхания в воздухе, довольно уверенно приземлился на ноги посреди проезжей части. Не успевший нажать на тормоза после моего внезапного появление на дороге, водитель аж ругнулся и с большой скоростью налетел на меня. Я успел только чуток подпрыгнуть и с грохотом долбануться в его лобовое стекло спиной, пролетев уже над машиной незапланированным пятерным боковым. Мягко падаю на все четыре и слышу, как следующая машина уже вовсю дает по тормозам, останавливаясь в двух метрах перед моим носом, и из нее быстро выбегает, забыв даже закрыть дверь, тридцатилетний мужчина с криком:

— Парень, ты как?..

Русский сразу попытался помочь мне встать, однако я небрежно отмахнулся, выпрямился и размял плечи, чувствуя, как шишка уже подкрадывается к ноющей спине и уверенно отвечаю:

— Нормально.

— Но… тебя же машина сбила… — ничего не понимал добрый «русский Ваня».

Я только усмехнулся:

— Кто еще кого сбил.

Мужик еще долго что-то мямлил под нос, когда я уже спокойно ушел с дороги, пройдя мимо выстроенных в ряд машин, точно так же остановившись после «аварии». Затерявшись в толпе, я повернул в сторону «Витязя», заинтересовавшись внезапным исчезновением Седого посреди дуэли. Он бы выиграл, если бы не одно но… Народ расступался, едва завидев мою дьявольскую улыбку, наряду с пыльной одеждой, заляпанной собственной кровью и пробитым насквозь левым плечом. А мне было наплевать на всех и все вокруг: я летал. Не так, конечно, как Андрей, но все-таки!

Многие люди расступались предо мной, но, так как шел я прямо посреди тротуара, долго оставаться таким «умным» не мог, поэтому на пути иногда попадались группы из двух-трех, изредка четырех человек. Только ненадолго, вплоть до первого столкновения.

Меж тем я уже успел обойти «Витязь» с другой стороны, подняться по ступенькам к входной двери, от которой несло запахом гари и паленой резиной. Слева от входа когда-то давно сделали окно, а потом зачем-то сперва заколотили досками и поставили решетки, чем я и воспользовался, вспоминая уроки преодоления препятствий в Гильдии, не тратя Ки на какие-нибудь выбросы. К слову сказать, я всегда оставляю маленькую часть Ки глубоко-глубоко внутри, дабы случайно не помереть. Схватившись за решетку, ставлю ноги между прутьями и отталкиваюсь, услышав небольшой хруст у основания окна. Ну, а как без этого, прыгнул, как никак, на следующий этаж, схватившись за подоконник, и сиганув еще раз, схватился за край крыши, подтянувшись одной рукой без особых усилий, так как уже более-менее отдохнул. Поднимался я с небольшой тревогой, хотя и не ощущал никого на крыше. Здесь стояла такая тишина, которой я уже да-а-авно не слышал. В воздухе еще витал запах крови, как моей, так и… каких-то других людей, бетоном, кое-где землей и травой. А на другом краю крыши валялись одинокие металлические ножи, что вкупе с кровью каких-то чужаков, доселе которых здесь я не чуял, вызывало кое-какие подозрения… Осторожно подойдя к ним, я подобрал один и обнюхал каждый сантиметр, запоминая запах, и откидываю нож в сторону, поднимая второй. От второго пахло чересчур знакомо. Еще пара секунд обнюхиваний и я с полной уверенностью мог заявить, что это запах того молодого препода, повстречавшегося мне не так давно на первом этаже НГГУ. Странные вещи происходят… Каким образом меня находят уже второй раз подряд?..

Встав в полный рост, и, сжав в кулак более-менее работающую правую руку, я подумал про себя: сначала проиграл всухую, теперь ничья… Но ничего, два сильных кира всегда успеют встретиться друг с другом и уж тогда… я не проиграю.

…Вернувшись на дачу Маши поздним вечером, и, закрыв за собой дверь, облегченно выдохнул, мечтая только поесть и лечь спать суток на пять, как из кухни донеслось:

— О, Мань, подожди, Ал пришел… — послышались быстрые шаги и Алинка с ходу спросила: — Привет, ты где был?

Не успел я ответить, как она чуть ли не вскричала, подбежав:

— Твоя рука! Что стряслось?

Я только отмахнулся, задавая контрвопрос:

— О чем болтали?..

Сестренка, еще находясь в небольшом шоке, чуток помолчала, прежде, чем ответила:

— Обдумывали, на какое время покупать билеты на самолет до Мехико…

Улыбнувшись до ушей, я загадочно произнес, повернувшись к Алинке, снимая обувь:

— Самолет нам не понадобиться.

В коридорах стояла мертвая тишина, изредка нарушаемая то далекими кликами мышки одинокого студента, не то решающего задачу, не то яростно режущегося в игрульку по сетке; то кто-то из преподавателей, сварившись вместе со студентами в душном кабинете, приоткрывали дверь, создавая спасительный в этом случае сквозняк, и по коридорам, отражаясь от стен, гуляло эхо очередной заумной (читай: занудной) лекции или необъясненной, но, тем не менее, общепринятой теории; то громкие разговоры и немного робкий смех первокуров, решивших так отметить опоздание препода.

— Смейтесь-смейтесь, вам же хуже будет… — с толикой ненависти думал заучка, победитель едва ли не всех олимпиад по информатике Вадик, дожидающийся на первом этаже брата по разуму: Давыдова Кая.

Вадик восхищался этим загадочным парнем, который вмиг решает задачи любой сложности как по физике, так по высшей математике, матану, дискретной математике и теории вероятности. При всем при этом заучка Вадик ни разу не видел, что бы Кай писал, а словно решал все в уме, как по шпоре…