"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

Можно сказать, что чердак был пустым. Только пыль и золотые лучи. Но вот в сумеречном углу, где скашивалась крыша, Сидор приметил три разновеликих деревянных ящика.

Он подошел к ним и оглядел. Ящики оказались сундуками, покрытыми истлевшей дерюгой и слоем пыли. Сидора немедленно разъело любопытство: что может храниться в сундуках бабки Наталки, да еще на чердаке? Он аккуратно спихнул дерюжку (поднялось облачко пыли) и открыл первый сундук.

Сверху лежали пожелтевшие листы бумаги. Когда Сидор приподнял их, в нос ему ударил слабый запах нафталина. И точно, в сундуке хранились платья, кофты, юбки и прочие дамские принадлежности. Сидор поворошил их. Эти наряды носила явно не деревенская простушка. Платья с корсажами и буфами, бархат, парча, меха – все говорило о том, что их хозяйка была настоящей леди. И фигура у нее была что надо.

Сидор на минутку прикрыл глаза, и ему представилась светская красавица, затянутая в парчовое платье с кринолином и шлейфом. Красавица повела обнаженными плечами и золотыми глазами уставилась на Сидора.

– Чего ты хочешь? – спросила она мелодично.

Сидор вздрогнул и открыл глаза. Колдовство! Его бабка определенно была колдуньей! Иначе откуда могла взяться эта галлюцинация?!

Журналист, нервничая, захлопнул сундук. Ему почудилось, что он вторгся на территорию запретной страны. Он, пятясь, вышел из угла и целых два часа возился, прилаживая новую балку.

Наконец одна балка встала на место. Сидор перевел дыхание и снова глянул в сторону сундуков. Его тянуло туда, как магнит притягивает железные опилки.

– Да ладно, – сказал себе Сидор. – Сундуки какие-то…

И нетерпеливо поднял крышку второго изделия местных (или не местных) столяров.

В этом сундуке цветистой, блескучей россыпью лежали украшения. Сидор, обалдев, машинально перебирал их пальцами. Здесь были золото и малахит, нефрит и бирюза, аметисты и опалы… Украшения сделали бы честь любому ювелиру, а любая кокетка, увидев их, отдала бы свою бессмертную душу. Сидор взял в руки небольшую диадему из сапфиров. Она так сияла! Журналист счастливо рассмеялся – теперь он миллионер! – и нацепил диадему себе на голову.

Тут же он упал как от хорошего тумака.

Перед глазами опять появилась давешняя красавица и спросила:

– Чего тебе надобно, убогий?

Сидор молчал, ошеломленный.

Красавица надула губки:

– В третий раз тебя спрашиваю: чего надобно? Не ответишь – задушу, рыхлая твоя рожа.

Сидор опомнился. Он понял, чего он хочет.

– Я хочу славы, – прохрипел он. – Известности, почета и преклонения.

– Эх, – хмыкнула красавица, блеснув золотым глазом. – Все вы, мужики, от славы сами не свои. Ладно. Будет тебе слава. Открой третий сундук.

Сидор, как сомнамбула, повиновался. Третий сундук был пустым, если не считать небольшой, ин-кварто, толстенькой книги в темном кожаном переплете и с изъеденными ржавчиной железными застежками.

– Возьми эту книгу, – приказала красавица. – Прочти и сам реши, что с нею сделать. Но знай, эта книга может принести как великую славу, так и великое бесчестье. Будь осторожен.

– Буду, – прошептал Сидор и взял книгу. Тут же все видения пропали и сапфировый венец с его головы исчез.

Сидор решил, что откроет книгу у себя в светелке. И тут услышал, как снизу зовет его бабка Наталка.

Сидор затолкал книгу под рубаху (железные застежки неприятно царапнули холодом) и крикнул:

– Иду!

Он спустился с чердака и отрапортовал бабке, что один столб поставил.

– Охти, свет ты мой, – сказала бабка. – А извозилсси как! Нешто вы, городския, все такия чамошныя?

– Такие, бабуль, такие, – хмыкнул Сидор. – Поросята мы. Оторванные от корней. Ты мне баньку истопи и одежу приготовь на смену, а я сейчас сделаю звонок одному другу.

И Сидор зарысил к себе в комнату. Там он заперся на крючок и вытащил книгу. Она была тяжелая и холодная, не потеплела, даже будучи у самого Сидорова сердца. Журналист положил книгу на стол и отомкнул железные застежки. Бережно раскрыл книгу на титульном листе.

И обомлел.

Потому что на пожелтевшей и хрупкой от времени бумаге было бузиновыми чернилами выведено:

«Видения грядущего Конца Света и что засим воспоследует.

Писано иуня шестаго числа …12 года по воплощении Господа нашего Иисуса Христа».

– Сидор! – пронзительно прозвучал голос бабки Наталки. – Баня от готова!

– Иду-у! – крикнул в ответ журналист. В голове его все плыло. Что это за книга? Откуда она у бабки? Кто автор?

Выяснить все это можно было только одним способом – прочесть книгу. Но путается тут под ногами эта старушенция…

– Иду! – повторил Сидор и огляделся отчаянно, ища, куда бы книгу спрятать. И не придумал ничего лучшего, как спрятать ее в баул со своими вещами. Он завернул книгу в майку, сунул на самое дно, сверху придавил диктофоном и фотоаппаратом. Застегнул сумку, еще раз огляделся и вышел из комнаты.

Баню Сидор любил, но сейчас ему было не до блаженства с березовым веником в руках. Найденный артефакт жег ему разум. Поэтому он кое-как выкупался, натянул свежую одежду и вернулся в избу.

А его уже ждала бабка Наталка. Сегодня она приготовила кулебяку, холодец из свиных ножек и напиток, который в деревне назывался «бардюжка» и был исключительно местного изготовления.

Сидор съел кулебяку, отведал холодца, ополовинил кувшин с бардюжкой и после этого почувствовал себя несколько развязно. Не до такой степени, чтобы рассказать бабке про книгу, но чтобы хоть кое-чем поинтересоваться.

– Бабуль, – заплетающимся языком спросил Сидор, – а че это за сундуки у тебя на чердаке стоят?

– Какие сундуки? – удивилась бабка Наталка.

– Д-деревянные. В количестве трех штук.

– Святой Николай-угодник с тобой! Нету у меня никаких сундуков и сроду не было. Помстилось тебе.

– Помстилось?

– Помстилось.

– Ну и ладно, – легко согласился Сидор. – Дай-ка мне еще бардюжки.

Наевшись-напившись и таким образом окончательно утратив черты цивилизованной личности, Сидор отправился спать. Спал он крепко, снов не видел, но вдруг посреди ночи, когда еще и местные петухи не продирали глаз, его вдруг что-то словно толкнуло.

Сидор открыл глаза. Темнота, почти осязаемая, пушистая деревенская темнота заполняла щелястую комнатушку, вливалась в окно и пахла сурепкой…

Но в этой темноте был свет.

И шел он из Сидорова баула.

Журналист сразу протрезвел. Даже голова перестала болеть.

– Книга! – прошептал он.

Сидор относительно тихо соскользнул с пружинной старой кровати и босиком пошлепал к сумке. Хотя ночь была теплая, летняя, его ощутимо знобило.

Негнущимися пальцами он расстегнул «молнию» на сумке. Свет стал ярче, так что приходилось щуриться. Сидор опустил руки в чрево сумки, как в воду. Свет покалывал ему пальцы. Он извлек книгу.

Она светилась ровно и ярко. Переплет был алого цвета, с тиснением, а застежки оказались не ржаво-железные, а золотые. Сидор мельком подумал, что он сейчас со стороны представляет потрясающее зрелище для какой-нибудь одиозной газетенки: на коленях, со сверкающей книгой в руках…

Было тихо. Сидор осторожно встал и положил книгу на стол. Свечение ее чуть померкло, но все равно оставалось таким, что не требовалась никакая лампа.

– Ну же, – сказал себе журналист. – Решайся, если ты мужик!

Руки у него перестали дрожать, и он, выдохнув, отомкнул застежки и раскрыл книгу на первой странице.

Книга была написана древнеславянской вязью, но вот что интересно. Едва Сидор, напрягши мозги, попытался прочесть первое предложение, как в его сознании произошло некое замещение и в голове зазвучал негромкий ровный голос:

«Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Изволилось Святому Духу и мне, грешной рабе Агнии, записать все виденное и слышанное о грядущей године бедствий, что будет перед Страшным судом Господним.

Было сие так. В канун Рождества Христова приключилась со мной, грешной, огневичная болезнь. Металась я в жару, и благочинная нашего монастыря мать Пиама, спаси ее Бог, велела меня особоровать и причастить Святых Христовых Таин. Клирики нашей обители совершили надо мной оба святых таинства, и когда причащалась я, то увидела, как в Чашу вошел свиток огня и этим огнем меня причастили. Страх объял меня, грешную, и долго после этого лежала я в тонком сне будто мертвая. И привиделось мне, что подошла к моей постели высокая дева в блистающих одеждах и с венцом на голове. В правой руке она держала крест святой, золотом сияющий, а в левой цветок лилии, распространяющий неземное благоухание. Я подумала, что это искушение мне, и стала молиться против козней сатаны, но девица не пропала от креста и сказала мне: