Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

в великой войне Германии и Японии. Этих мыслителей, однако, урезонивали, указывая, что и Германию, и Японию восстановил и поднял в конечном итоге не кто-то со стороны, но сами же немцы и японцы; им просто помогли создать необходимые для этого условия, работать же они были готовы до последнего дыхания. В России всерьез работать если кто-то и хотел, то не более чем один из сотни; остальные же девяносто девять мешали бы ему действием или бездействием. Что же касается денег, то, сколько их России ни дай, все равно разворуют так, что и запаха не останется. Так что проигрывать войну не было смысла, а значит — и начинать ее. Тем более что армия желанием выходить на поле брани не очень-то горела.

Жизнь ее и в мирное время была скудной донельзя, а рассчитывать на военную поживу не приходилось. Да и союзников вроде бы не было.

А Россия тем временем шла к своему концу. И хотя о Тройственном разделении разговор еще не начался (это случилось позже, при интеллигентском правлении), но всякому, кто давал себе труд задуматься о судьбе родины, становилось ясно, что надо либо начинать суетиться, подобно известной мыши, тонувшей в крынке молока, либо учинить лихой пир во время чумы — и ложиться помирать.

Тогда именно и возникла, вернее, воскресла в кругу людей, готовых ради блага государства работать и даже чем-то жертвовать, идея реставрации монархии. Люди эти были из числа тех, кто, формально не будучи властью, во многом осуществлял ее. Одни — подсказывая решения, другие — выполняя указания сверху. Люди эти не составляли никакого тайного общества, заговора, партии и тому подобного. Просто они достаточно хорошо знали друг друга, общались и во внеслужебное время — на даче, рыбалке или в бане, скажем, и за рюмкой нет-нет да и затрагивали в разговоре близко интересовавшие их темы.

Разговоры, естественно, велись не под стенограмму. И тем не менее… записал же кто-то разговор, имевшийся у меня на кассете. Каким образом эта запись была получена — на этот вопрос у меня пока не возникло точного ответа. Предположений, конечно, было несколько. Возможно, разговор по чьему-то поручению (можно лишь догадываться, по чьему) был уловлен при помощи наилучшей по тем временам ап-паратуры подслушивания, дающей возможность записать то, что говорится в закрытом помещении с расстояния. Другое предположение: аппаратура была установлена там, в этой бане, заблаговременно, кого-то очень интересовали собиравшиеся там люди. Третий вариант: кто-то из участников разговора принес записывающее или хотя бы передающее устройство с собой, желая для каких-то своих целей иметь запись предстоящей беседы. Можно предположить также, что необходимое устройство было закреплено на теле кого-то из обслуживающего персонала. Это, кстати объясняет неровность записи. Видимо, носитель аппаратуры то приближался к источникам речи, то вынужден был от них отдаляться.

Однако это все частности. Главным же является то, что запись была сделана, а сегодня и попала в мои руки. По сути дела, запись эта содержит всю информацию, необходимую для решения вопроса, и сегодня беспокоящего многих историков, тщащихся объяснить, почему монархический всплеск 2017 года, одной стороны, начался так внезапно и так успешно а с другой — почему он оказался столь кратковремен ным и повсеместно затух как-то сразу, словно по команде. У меня теперь есть все основания полагать, что именно так оно и было: по команде.

У себя в номере я через наушники снова проеслушал запись — раз и другой. И успел запомнить достаточно много. Между прочим, и то, что важный вопрос об источнике денег, выходит, был поставлен именно тогда.

Если…

Если, разумеется, такой разговор в действитель ности имел место. А не являлся театральной поста новкой режиссера, заинтересованного в цикле моих статей.

Об этом нужно было думать, предполагать, сомневаться, убеждаться, выдвигать аргументы и контраргументы.

Кассеты кассетами, но нужен был еще и анализ денты, и анализ самой записи. И голосов. Если это не постановка, а подлинный разговор, то звучащие в нем голоса обязательно должны быть записаны еще где-нибудь.

Люди, близкие к власти, не могли хоть раз-другой не попасть в лапы нашего брата-журналиста. Но все это требует специальной аппаратуры, серьезных профессионалов, времени… Одним словом, сейчас приходилось либо принимать подлинность документа на веру, либо не принимать.

Разумеется, меня вывели на эти записи не случайно. Из разговора с американцем было ясно: принимая мою персону за серьезного сторонника европейских Романовых, от меня будут ждать разгромной статьи, написанной на основании нового материала; статьи, в которой, как дважды два, будет доказано, что никакой азиатской ветви царствовавшего дома на самом деле нет и что претендент просто-напросто сконструирован группой заговорщиков еще четверть века тому назад. Появление в русской и европейской печати такой статьи накануне референдума и Великого Избрания свело бы шансы Искандера если не к круглому нулю, то, во всяком случае, к величине, крайне незначительно от него отличающейся.

Растет прост и не лишен изящества.

Однако именно в случае подлинности записей я такой статьи писать никоим образом не стану. И записей этих в обозримом будущем никто не увидит.

Они останутся объектом исторического анализа, не более.

Совсем другое дело, если выяснится, что записи — липа, подделка, артефакт. В таком случае статья может быть написана и опубликована — и на следующий же день вся ее аргументация будет подвергнута разгрому.

Доказав, что записи — фальшивка, можно скомпрометировать весь Европейский блок и тем в немалой степени ослабить их позиции. Доказать, сколь неблаговидными способами стараются они устранить конкурента, чтобы усадить на российский престол своего претендента, будь он хоть трижды законным.

Во всяком случае, так это выглядело в первом приближении. Однако пока позиция на доске оценивалась и комбинация продумывалась лишь на один ход вперед, а нужно было — на три-четыре, а еще лучше — на пять-шесть.

Потому что в варианте с фальшивкой на тот простой ход, который я только что просчита, наверняка мог иметься ответ, весьма возможно — неожиданный и сильный. Например? Ну хотя бы доказать, что фальшивка сработана самими сторонниками Искандера именно для того, чтобы обвинить в ее фабрикации Евроблок. Если такой вариант рассчитан, то наверняка существуют и доказательства того, что липу изготовили именно азороссы. Так или иначе, спешить с публикацией не было ни малейшего смысла. А записи надо быстренько упрятать туда, откуда их непросто будет достать кому бы то ни было. Потому что подождав немного и убедившись в том, что я вовсе не спешу воспользоваться попавшим в мои руки материалом, его попытаются у меня