'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

и энергию расходовали грамотно, понемногу. Вон, даже Егор приземлился — чуя, что я нащупал по-настоящему крутые возможности.

Глава 27

Леший вопил, он даже упал на колени. И вдруг… Вдруг мне почудилось, что он еле сдерживает смех. Как-то ненатурально звучал его вопль. Я, конечно, не защищал докторскую на тему воплей тварей, но интуицию охотника слать нахрен было себе дороже.

И я резко отменил Знак.

Леший орал ещё несколько секунд, пока не сообразил, что его концерт пропадает втуне.

Хитрожопая тварь нас обманывала! Он притворялся, будто ему очень больно, чтобы вытянуть все силы, а потом просто перебить нас.

Пока что эта тварь была самой хитромудрой из всех, что я видел. Куда тому колдуну. Тут, блин, стратег настоящий.

Стоя на «коленях», леший ткнул рукой-бревном и попал в Севастьяна. Коротко вскрикнув, тот улетел куда-то прочь из виду. Всё, что я мог сказать — он жив.

Лешак взмахнул рукой, намереваясь смести сразу пяток охотников.

Не вышло, все успели сориентироваться. Егор с Земляной вновь взмыли в воздух, Фока и Акакий распластались по земле, пропуская бревно над собой. А Прохор вдруг исполнил нечто вовсе невиданное.

Он и не подумал никуда прятаться, просто вдруг превратился в каменное изваяние себя самого. В это изваяние и долбанул леший.

Послышался хруст, и тварь взвыла на этот раз непритворно. «Рука» выгнулась в неправильную сторону, ощерившись щепками. Открытый перелом. Да, неприятные ощущения, не рекомендую.

Я быстро применил ещё пять имеющихся у меня родий, но не на себя, а на меч. Прокачал своему мечу его мечистость до второго уровня и рванул в бой.

Если меч показал лучший результат, то есть ли смысл и дальше тестировать всякие невообразимые хреновины? Работает — применяем, вот и всех делов!

Я налетел на лешего, когда тот пытался подняться. Удар, удар, удар. Меч полыхал синим и порхал так быстро, что со стороны я выглядел, наверное, как газовая конфорка. На руках, ногах, туловище лешего появлялись новые и новые разрубы.

Теперь он уже не ревел, а стонал. Кое-как поднявшись, баюкая одну руку другой, леший вдруг перепрыгнул через меня, через всех охотников, через Севастьяна, который, покачиваясь, брёл обратно к полю боя — и побежал прочь. Легко лавируя между деревьями и оглашая лес горестными воплями.

— Он что — сбежал? — не поверила Земляна.

— Меня тоже одолевают противоречивые чувства по этому поводу, — сказал я.

С одной стороны, это, конечно, комплимент. С другой, мы сюда так-то не за комплиментами припёрлись, а тварь убить. Родий и костей поднять. И с этого ракурса бегство лешего — нихрена не достижение.

Гравий, у которого все Целительские Знаки были прокачаны лучше, чем у любого из нас, начал оказывать медицинскую помощь. Начал с Севастьяна, у которого поломалось несколько рёбер.

А я тем временем подошёл к Прохору. Одноглазый охотник отряхивался от коры и листвы, налипшей на одежду после удара.

— Ты как это исполнил? — спросил я напрямик.

— А. То Знак, — усмехнулся Прохор. — Редкостный! Камень — это только на моём ранге. А потом можно вовсе в стальной статуй превратиться. А Гридь, говорят, может не только стальным статуем стать — но и драться! Бьёшь тварей, а сам — стальной. Ни укусить тебя, ни ударить — себе дороже. А?

— Вона как! — восхищённо протянул Фока. — А с бабами так можно?

— Как — так? — повернулся к нему Прохор.

— Ну, это… Стальным…

Поскольку мы до сих пор были объединены в десяток, через мгновение на Фоку смотрели все. Включая Севастьяна со сломанными рёбрами и Гравия, не прекращающего кастовать Костоправа.

— Да шучу я, — засмущался Фока и отвернулся. — Посмеяться нельзя.

Земляна молча перекрестилась, и инцидент посчитали исчерпанным. Я вновь повернулся к Прохору.

— А если бы он тебя напополам разломил ударом? А? Бревно-то нехилое!

— Так не разломил ведь!

— Твоя правда… Ну, ты впредь поосторожней будь с этой штукой.

— Да растерялся я! Ну, смотрю: бежать смыслу нет, упасть не успеваю, прыгать — вдруг не допрыгну. Вот, я и…

— Бывает, — хлопнул я его по плечу. — Вообще, красиво выступил, уважуха.

Никто, кроме Севастьяна, серьёзных увечий не получил, и через минуту мы уже были готовы к выходу. Прошли метров сто в том направлении, куда ускакал лешак.

— Ничего не понимаю, — сказал Никодим. — Этакая здоровенная тварь — и никаких следов не оставила.

— А как нёсся! — подхватил Акакий. — Я думал, вообще сейчас по торной дороге пойдём.

— Вы, мужики, будто в первый раз, — скучающим тоном сказала Земляна. — Это ж тварь. Высокоуровневая.

— Так и что ж, мы теперь вообще его не отыщем⁈ — возмутились решительно все.

Вопрос повис в воздухе.

— Может, ещё табака положить? — предложил Гравий.

— Угу, и коньяка бутылку поставить, — фыркнул я. — Это надо быть совсем отбитым, чтобы снова на такую приманку клюнуть, когда уже обжёгся.

— Попробую.

Гравий подошёл к другому пню и рассыпал на него ещё немного табака.

Тщетно. Лешак не торопился нас навестить.

— Спокуха, — сказал я. — Сейчас будет рояль. Три, два, один…

— Мяу! — сообщил рояль с ветки дерева, глядя на меня и лениво отмахиваясь хвостом от комаров.

— Приятно видеть тебя в добром здравии, бро. — Я отвесил коту поклон. — Не в курсах, часом, куда лешак побежал?

Как обычно, кот, не вдаваясь в дискуссии, спрыгнул с ветки на землю и потрусил между деревьями. А мы двинулись следом.

Кот только один раз замер, обернулся и зашипел в нашу сторону — когда Егор слишком громко подумал про воротник. Егору немедленно сделалось стыдно, и он вообще перестал думать. Нервно дёрнув хвостом, кот пошёл дальше.

Не прошло и десяти минут, как мы вышли к знакомой избе.

И тут кот повёл себя странно. Он замер, хвост встал трубой и распушился так, что Егора опять посетили крамольные мысли. Но кот уже не обращал на них внимания. Он начал вертеться так, будто пытался поймать себя за хвост. Потом остановился и, глядя на меня, издал такое протяжное и мученическое «мяу», что аж не по себе сделалось.

— Что такое, бро? — тихо спросил я. — У нас проблемы?

У нас определённо были проблемы, я это чувствовал всем сердцем. Опять поднялся