Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации) - Платонов Олег Анатольевич

Во многих описаниях губерний, составленных чиновниками во 2-й пол. XVIII - н. XIX в., отмечается сострадательность крестьян, готовность подать милостыню, помочь погорельцам, броситься на помощь при несчастном случае. Еще более обширный материал об этом есть для 2-й пол. XIX в.

Помощь погорельцам носила и общинный (см.: Помочи) и сугубо индивидуальный характер. "Все крестьяне нашей местности, - писал в к. XIX в. Ф.А. Костин из д. Мешковой Волховского у. Орловской губ., - к погорельцам относятся с жалостью, стараются их утешить и помочь как советом, так и делом". Каждый крестьянин, отмечал он далее, "считает за счастье", если у него поселится погоревший сосед. Беспрекословно брали скотину погоревшего к себе на двор, давали ему свою лошадь. Брать с погорельца деньги за помощь "считается большой грех и срам".

С жалостью и состраданием относились и к чужим погоревшим крестьянам. "Никто не отказывает просящему "на погорелое", - записал Ф.А. Костин. Это же подчеркивал и вологжанин А.К. Аристархов: "Погорельцев снабжают всем, что есть лишнего, а иной раз и от необходимого. Собирающий (милостыню. - М.Г.) "на погорелое место" пользуется большим состраданием и благотворительностью крестьян".

В 1897 в деревне Пёсье Череповецкого у., Новгородской губ., случился пожар от молнии: сгорело 27 домов. У многих сгорело при этом и все имущество, у иных - хлеб в житницах. Помощь пострадавшим оказывали не только жители ближних деревень, но и крестьяне из отдаленных селении. Одни помогали хлебом, другие - одеждою, третьи - орудиями труда и посудою. А когда погорельцы стали отстраиваться, "всю купленную ими на стороне постройку перевозили бесплатно".

П. Гурьев в "Денежном отчете за 1878 по Тесовским сельским школам" (Новгородская губ.) заметил: здесь "даже погорельцы не ходят за подаянием, а ждут и уверены, что каждый сам придет к ним с помощью по силе и возможности".

При пожарах "иные смельчаки вместе с хозяева дома бросались в горевшие дома и спасали от огня имущество". Многие пользовались известностью за самоотверженное и находчивое поведение во время стихийных бедствий. Так, крестьянин д. Дмитряково (Фетиньинская вол., Вологодский у.) Василий Матвеев отличался удивительной смелостью, проворством и умением в опасных обстоятельствах. "Кажется, уже горит совсем, нет, он выбежит из огня с целою кучею крестьянского добра, бросится в пруд и, мокрый, снова бежит в огонь. Энергия его побуждает и других крестьян принимать горячее участие в спасении чужого добра". Пожар - нередкое бедствие для деревянной русской деревни, поэтому многочисленные рассказы о самоотверженной готовности помочь другому человеку связаны именно с пожарами.

Повсеместно проявлялось гостеприимство к чужим людям, попросившим крова, в том числе - и нищим. Человеку, не обратившемуся непосредственно к первичным материалам, просто трудно представить себе, какое большое количество упоминаний о распространении милосердия, милостыни, гостеприимства у русских крестьян всей территории России встречается в опубликованных и неопубликованных источниках. Приведем хотя бы небольшую часть из них.

"Предки наши, - писал Гавриил Успенский в н. XIX в., - по признанию самих иностранцев, гостеприимство почитали в числе первых добродетелей и повсюду оным славились. Доныне между поселян, живущих в отдалении от столиц и от больших городов, обычай сей продолжается, чтобы проезжего или прохожего пригласить к себе в дом, накормить и упокоить его по возможности, являя при том приветливость и свое удовольствие. Хозяин и хозяйка обыкновенно встречают и провожают его с веселым лицом, с поклонами и приветствием; все, что ни имеют, как-то: хлеб, молоко, яйца, огородные растения, - приносят без прошения, за все никакой не требуют платы, говоря, что за хлеб за соль с проезжего брать деньги - великий грех и что оттого спорыньи (успеха, удачи) в доме их не будет". Этот взгляд попал и в пословицы, зафиксированные В.И. Далем в сер. XIX в.: "Кто за хлеб-соль берет со странного (странника. М.Г.), у того спорыньи в доме не будет".

Наблюдения Г. Успенского касались преимущественно южных губерний России. А вот свидетельства о том же из северных районов, относящиеся уже к к. XIX в. "Нищему никогда не откажут ни в хлебе, ни в ночлеге", - сообщали из Вельского у. Вологодской губ. "Нищие в редком доме получают отказ", утверждал информатор из Пошехонского у. Ярославской губ. "Очень гостеприимны и внимательны к нищим и странникам", - писали из Белозерского у. Новгородской губ. В последней информации подмечено, что большим гостеприимством и радушием к постороннему человеку отличаются крестьяне "среднего и бедного состояния". Но есть и противоположные утверждения (из Вельского у. Вологодчины) - о том, что именно зажиточные крестьяне больше принимают у себя просящихся на ночлег и обязательно накормят при этом.

В сведениях 1849 о нравах помещичьих крестьян сел Голунь и Новомихайловское Тульской губ. (Новосильский у.) отмечалось равное странноприимство и гостеприимство всех крестьян и устанавливалась связь этого явления с уровнем религиозности: "При такой набожности ни у кого, по выражению народному, не повернется язык отказать в приюте нуждающемуся страннику или нищему. Лавку в переднем углу и последний кус хлеба крестьянин всегда готов с душевным усердием предоставить нищему. Это свойство крестьян особенно похвально потому, что бедные семейства, до какой бы крайности ни доходили, никогда не решаются нищенствовать, но стараются или взять заимообразно, или пропитываться трудами рук своих, и из этого-то слезового куса они никогда не отказывают страннику-нищему".

Даже тот крепостной крестьянин, который стоял на грани обнищания, делился со странником - чужим ему человеком.

"По уборке хлеба всякий за грех почтет отказать просящему новины (хлеб нового урожая. - М.Г.), несмотря на то что таковых просителей бывает очень много", - отмечалось по Мещевскому у. Калужской губ.

Некоторые современники различали поведение странноприимничества в деревнях, отдаленных от городов и больших дорог, и в подгородних и притрактовых селениях: первые, как правило, приветливо открывали ворота и двери любому странствующему, угощали, обеспечивали ночлегом, снабжали необходимым в пути - безвозмездно; вторые нередко за все брали плату, увеличивая ее в зависимости от обстоятельств. Так писал, напр., В. Левшин в 1811 о районах Тульской губ., близких к Москве и наиболее затронутых отходничеством. Перечисляя черты, присущие тульским сельским жителям, "равно как и всем россиянам", он отмечает, что они "в особливости странноприимцы". И далее: "Можно, однако, заметить, сколько просвещение действует на чистоту прежних нравов и что с приобретением познаний раздаются новые страсти, а паче - любостяжание и ячество. Пременяется уже сия почтенная черта русского характера - странноприимство. Когда в отдаленных от городов и больших дорог деревнях каждому проезжему и странствующему, просящему ночлега, хозяин усердно отворяет ворота дома своего, разделяет с ним свою трапезу, старается упокоить, помоществовать и снабдить чем только в силах; просветившиеся подгородние и при больших дорогах обыватели без заплаты не дадут ночлега и куска хлеба; вместо пособия стараются притеснить и взять за вещь вчетверо, когда только видят, что в ней проезжающему необходимая нужда".