Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Илья, правь прямо на галеру. Навались, братцы.

Пока будут перезаряжать, есть вариант сблизиться и пройтись по палубе в упор. Высоковато, конечно. Но все одно должно получиться изрядно.

Гаврила тем временем обошел арабов с другого борта и задействовал три стреломета, установленных на его ладье. Бог весть, с каким результатом, но то, что арабам это пришлось не по душе, факт.

Не отмалчивался и противник. Только били они по ладье Михаила. Ничего так. Меткие стрелки. И перезарядка у них куда быстрее, чем у баллист. Только против щита из толстых дощатых плах, одновременно являвшегося и штурмовым трапом, они поделать ничего не могли.

От стрел арабских лучников, пускаемых по крутой траектории, вполне защищали обычные щиты. Так что потерь пока удавалось избежать. Чего не сказать о противнике, уже умывшегося кровью. И уж тем более когда расстояние сократилось до сотни метров.

Баллисты еще не успели перезарядить, как хлопнул очередной выстрел, и тут же раздался визг каменной картечи, вырвавшейся из ствола. Просто Михаил вспомнил, что в начале эры огнестрельного оружия именно ее-то и применяли. Если против стрел пехотные щиты еще могли помочь, то против камней, летящих со скоростью двести метров в секунду, уже были бессильны.

Картечь, пущенная вдоль палубы, прошлась буквально метлой. Впрочем, подмести полностью не получилось. Сказалась высота боевых площадок. Если центральной еще досталось, то кормовая оказалась в мертвой зоне. Именно оттуда и раздался стук ударивших в ограничители плеч баллисты.

Однако Илья, едва только выпалила пушка, увел ладью в крутой разворот, сумев избежать попадания увесистого каменного ядра. Оно плюхнулось в воду чуть в стороне. Следом защелкали тетивы луков пограничников, а затем на палубу полетели кошки.

Несколько секунд — и ладья оказалась притянутой к галере. Взмах топором, и выставленный в боевое положение штурмовой трап упал на верхнюю палубу вражеского судна, впившись железными штырями в сухое дерево.

Михаил, уже подхвативший щит, выхватил саблю и устремился вверх по перекладинам. Принял удар короткого копья на щит, сблизился с арабом и полоснул по ноге. Это заставило того раскрыться, и в следующее мгновение отточенная сталь вонзилась ему в грудь, с легкостью вспоров кожаный доспех.

Следующего снял кто-то из лука, вогнав стрелу точно в грудь едва ли не по самое оперение. Третьему арбалетный болт прилетел точно в лоб, пробив железный шлем. С четвертым Романов сошелся уже на палубе площадки.

Впрочем, схватка не получилась, потому что рядом тут же возник один из его телохранителей, с ходу зарубивший араба. После чего оттеснил Михаила себе за спину, одновременно освобождая дорогу для остальных воинов, хлынувших на палубу галеры.

Корпус слегка содрогнулся, и Романов приметил, как с другого борта, и на этот раз с кормы подошла ладья Гаврилы. Мгновение, штурмовой мостик упал, впившись в дерево, и по нему тут же устремились русичи.

Похоже, Михаил отвоевался. Оказавшийся рядом Гордей осуждающе покачал головой. Кивнул двоим парням из своего десятка, мол, присматривайте за несмышленышем, а сам устремился в схватку.

Несколько минут еще шла рубка, а там арабы запросили пощады, начав активно сдаваться в плен. Вполне нормальная практика, имеющая место в этом времени. Вот если бы они бились за свои дома и точно знали, что пощады не будет, тогда совсем другое дело. Но сейчас явно не тот случай.

— Ох и любит же тебя бог, Михаил Федорович, — с задорной улыбкой подошел к нему Гаврила.

— Что-то интересное?

— Не знаю, что у него с казной, и вообще, сколько мы получим за взятые трофеи, но уже сейчас могу сказать, что на нижней палубе находятся два десятка лошадей. И, на первый взгляд, очень дорогих. Не исключено, капитан либо занимался торговлей, находясь на службе у своего султана. Либо просто перевозил чей-то товар.

— Такие хорошие лошади?

— Каждая из них минимум на полсотни полновесных золотых.

— Это хорошо. Но я так понимаю, не все.

— Гребцы, как и предполагалось, рабы. По двое на весло. Итого сотня. Сколько ранено и убито, без понятия.

— Русичи? Воины?

— Пока не выясняли.

— Ну что же, пошли выяснять.

Михаилом овладело нетерпение. А для чего ему еще было связываться с военным кораблем, на борту которого было более сотни воинов. Его цель была не золото, хотя и оно не будет лишним, а именно люди. Ему нужны были воины, которые будут обязаны лично ему. Ну и еще те, кому по факту податься было некуда. И, судя по всему, он таковых нашел.

Глава 25

Открывшиеся перспективы

— Сын мой, ты обещал, что уже через десять лет построишь храм. Прошло уже больше года с момента нашего прибытия в эти земли, но ты пока ограничился лишь тем, что обозначил, где будешь строить его, и поставил деревянную церковь.

Отец Нестор вперил в Михаила требовательный взгляд. А и то. Палец о палец еще не ударил, а туда же, уже просит не только о невмешательстве в дела некоего лекаря Геласия, но даже об оказании ему содействия. Он, конечно, прагматик и готов к сотрудничеству на взаимовыгодных условиях. Только вот этой самой взаимности пока не наблюдается. В общем, хорошая возможность, чтобы напомнить об этом.

Вообще-то, трудностей с тем, чтобы открыть в Пограничном больницу, никаких не возникло. Как и в том, чтобы Нестор занял свое теперешнее положение. Митрополит Ефрем одобрил действия священника, который, несмотря на изменение решения Романова, не оставил свою паству. Он же ратовал за введение больниц. Поэтому желание построить ее в новом поселении с привлечением греческого лекаря только одобрял. Ну а в детали посвящать его никто не собирался.

— Святой отец, разве я дал повод усомниться в моих словах?

Михаил поднялся навстречу вошедшему в комнату и сделал приглашающий жест к столу. Время обеденное. Вот они с Леной и трапезничают. Первенец их Петр, родившийся, пока Романов был в походе, уже насосался молочка и спит, как и подобает нормальному младенцу.

— Благодарю, — устраиваясь за столом, произнес насупившийся священник.

Настя тут же поспешила поставить приборы перед гостем. Девушка, подаренная Михаилу, поначалу вызывала негатив у Лены. Но постепенно половчанка поняла, что муж не собирается пренебрегать своей женой, и успокоилась, прекратив третировать красавицу, прислуживавшую в их доме. Ну и заодно обучаясь у нее как языку русичей, так и их традициям, быту.

— Так с чего ты вдруг усомнился в моих словах, святой отец? — поинтересовался Михаил, когда Нестор проглотил первую ложку щей.

Эдакий знак, что он гневается, не без того, но не настолько, чтобы отказаться вкусить хлеб хозяина. То есть все вопросы