Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Подобному. Мы возвращаем себе свободу. Великий Судья не приказывает, он советует. Многие керхские племени еще остаются на службе Подобного. Мой долг — помочь им. Племя „Идущих под Солнцем“ было выбранном мной неслучайно. Вы первые откликнулись на мой призыв отказать Карателю, вы первые исполнили Пятнадцатую Клятву. Именно ваше племя породит новых керхов, свободных от долгов прошлого. Я прибыл к вам лично, чтобы объявить о миссии. Мне нужен доброволец, который отправится к Карателю и украдет у него „Смотрящего Вперед“. Мы вернем кинжал в Родовое Ущелье и разорвем договор с Подобным, пока он не выпил всю наши кровь». Так говорил Великий Судья. Ты, наверное, уже понял, что было дальше. Не понимая, что делаю, я выбежал вперед и стал умолять, чтобы эту миссию поручили мне. Я не самый лучший охотник и даже не убил ни одного драгана при исполнении Пятнадцатой Клятвы, но тогда чувствовал, что Великий Судья приехал на стоянку отца именно из-за меня. Это мои уши должны были услышать его слова. Теперь я знаю, что сама Рарлапут бросила меня к ногам Великого Судьи и добилась его благословения на этот поход. Она же уговорила моего брата стать моим спутником. Без него я не нашел бы драганов, за которыми мы сейчас идем. То, что мы откопали тебя, когда искали колодец, — еще один знак того, что Великая Мать ведет меня.

Аршак еще произносил последние слова, но Регарди уже знал, чем закончится его рассказ. Так же как знал, чем могла закончиться история с кинжалом Подобного вообще. «Когда-нибудь ты научишься сначала спрашивать, а потом давать обещания о помощи», — упрекнул он себя. Арлинг и не мог предположить, что дорога так подло повернет туда, где он уже был.

С тех пор, как много месяцев назад он пытался помочь Беркуту украсть кинжал керхов у Маргаджана изменились разве что декорации и фигуры. Вместо стен дворца в Балидете — сухие холмы Восточного Такыра, вместо молодого серкета по имени Шолох — молодой керх Аршак, который так же как и Беркут, верил в особую миссию, порученную лично ему. Сюжет остался прежним. Конец, наверное, тоже. Беркут превратился в прах, убитый неизвестным оружием Карателя. Что станет с Аршаком, Арлинг не знал, но подозревал, что последние часы сына вождя, по сценарию этой игры, должны быть мучительны. Впрочем, пусть он ошибается. Ведь в последнее время, это случалось часто.

Ничего загадочного в том, что Великий Судья выбрал Аршака, не было. Скорее всего, Сахар пришел в племя вождя Мосанны, потому что это была самая крупная стоянка керхов в Восточном Такыре. Добровольцы уже не имели значения. Наверное, Великий Судья согласился бы отправить на миссию даже ребенка. Время утекало, и роскошь выбора была недоступной ни для него, ни для имана. Арлинг был уверен, что после стоянки Мосанны Сахар отправился по другим племенам, где объявлял о той же миссии и выбирал таких же «избранных», как Аршак. Во всем этом узнавался учитель. Чем больше керхов отправятся на поиски ритуального кинжала, тем лучше. Главное — цель. В условиях, когда войска Карателя уверенно продвигались к Самрии, а Белая Мельница почти прекратила существование, средства для имана не имели значения.

Протянув руку, Регарди нащупал повязку, которая валялась рядом на песке. Наверное, она упала с его головы, когда керхи вытаскивали его из гроба. Отряхнув ткань, Арлинг привычно прижал ее к глазам, тщательно завязав концы. Так было надежней. Порой повязка давно защищала его от мира лучше, чем солукрай.

— Расскажи мне о кучеярах, которые приехали с Судьей, — попросил он, стараясь оставаться спокойным. Регарди нисколько не сомневался в том, кто сопровождал Великого Судью. Оставалось порадоваться, что иману и Сейфуллаху удалось убежать от серкетов и достичь Ладони Мира. И хотя все точки были расставлены — Аджухам освободил его от клятвы халруджи, а учителя ждала Белая Мельница, Арлинг чувствовал какую-то незавершенность, которая тянула его к этим людям. Их расставание в Пустоши Кербала было вынужденным, но вернуться прямо сейчас он не мог. Что-то удерживало его, и Арлинг мог только догадываться, что Испытание Смертью закончилось для него не только физическим истощением и сомнениями в собственном здравом рассудке. Ему еще предстояло узнать его последствия, а пока он будет довольствоваться надеждой, что люди, ближе которых у него никого не было, находятся в безопасности. Пусть и временной.

— Я почти их не запомнил, — ответил Аршак. — Они были странные, не похожие на тех, что водят караваны по нашим землям. Один, как я уже говорил, рослый и крепкий, весь в черном, все время держался за плечами Великого Судьи, хотя такой чести не каждый керх достоин. Наверное, это кто-то из уцелевших кучеярских правителей. Второй был молод, почти как я. Вид у него был злой и надменный, а еще какой-то болезненный. Все молчал. Возможно, он был сыном первого кучеяра. Я их только один раз видел. А почему ты спросил?

— Тоже удивился, почему Великого Судью сопровождали кучеяры, — солгал Арлинг, чувствуя приятное покалывание в пальцах. С иманом и Сейфуллахом все будет хорошо. По-другому и быть не могло.

Аршак кивнул, довольный ответом Арлинга, но вопросы не закончились.

— В твоем племени была знахарка по имени Цибелла, — сказал Регарди, вспомнив о той, которая однажды спасла ему жизнь, вылечив раненую ногу. Он так и не расплатился со старой кучеяркой, да и вряд ли когда-нибудь смог. Кровь ее сына, убитого им на Боях Салаграна, жгла пальцы, но уничтожить этот след было не в его силах. Впрочем, сейчас Арлинга интересовало другое.

Великий Судья рассказал ему, что Цибелла была возлюбленной Тигра Санагора, которая отвергла его, когда учитель отказался обучать ее солукраю. Когда иман пришел в племя «Идущих под Солнцем» вместе с Великим Судьей, они могли встретиться. Регарди помнил, как сильно любил сына учитель. Было трудно представить, как он должен был любить Цибеллу. Сейчас в Арлинге говорило не любопытство, но надежда, что Цибелла простила имана в эти тяжелые для всех времена. Однако ответ Аршака был подобен горсти колючего песка, брошенной в лицо.

— Не знаю, на какую змею наступила эта старуха, — пожал плечами керх. — После Ладони Мира ее словно подменили. Ворчала, бранилась, круглые дни валялась на шкурах в своей палатке. Мне приходилось делать за нее всю работу. В тот день, когда к нам приехал Великий Судья, я ее видел в последний раз — утром, еще до охоты. А когда вернулся, Цибеллы уже не было. Потом узнал, что накануне приезда гостей она собрала палатку и вещи, погрузила все на осла и сказала, что отправляется в степь за травами. Она часто так уезжала, поэтому искать ее стали только через два