Бог войны - Дэвид Вебер

не догадался о большей части того, что мы задумали, задолго до того, как увидел маленькую вспышку молнии Кровавой Руки.

- В самом деле? - голос Чердана оставался таким же глубоким, как и прежде. Таким же голодным. И все же Трейн знал, что Тримэйла сама нанесла удар.

- О, да, действительно. - На этот раз Тримэйла действительно громко рассмеялась. - Вот что настойчиво делает его таким... раздражающим. Тем не менее, он также неизменно предсказуем. Хитрость, Чердан, заключалась в том, чтобы доставить Базела сюда, несмотря на достаточно серьезные трудности, чтобы убедить Венсита, что на этот раз Кровавой Руке и его маленькой лошадке понадобится вся помощь, которую они смогут получить.

- Итак, ты рассматриваешь Скорпиона как приманку? - почти добродушно осведомился Чердан.

- Конечно, рассматриваю. Но не только в качестве приманки. Даже если оставить в стороне тот факт, что Он и Госпожа - союзники, никто, кроме дурака - которым, уверяю вас, я не являюсь - никогда не стал бы недооценивать силу Его высших слуг. Правда, в прошлом они не особенно преуспели в борьбе с Кровавой Рукой, но ведь и усилия Госпожи и слуг тоже, не так ли? - Тримэйла покачала головой. - Борьба с Базелом, особенно рядом с Венситом, потребует объединения всех наших сил. Тем не менее, нет смысла отрицать, что присутствие Скорпиона всегда почти невозможно скрыть от одного из защитников Томанака. Вот почему Он и Госпожа решили... воспользоваться этим фактом. Превратить вызов, так сказать, в преимущество. И, конечно, наши собственные скромные усилия по обеспечению того, чтобы в критический момент Венсит смотрел в правильном направлении, сами по себе являются "приманкой".

- Понимаю. - Чердан несколько мгновений пристально смотрел на нее, затем пожал плечами. - Не думаю, что я мог бы придраться к чему-либо из этого. И, как ты сказала, на данный момент все, кажется, идет довольно хорошо. Не хотите ли спешиться и присоединиться к нам за ужином? Мы должны как раз успеть закончить ужин до того, как прибудут первые из наших гостей.

X

<Я действительно ненавижу эти жалкие дыры в земле>, - сказал Уолшарно в глубине мозга Базела.

Звездная ночь окуталась густеющим саваном облаков, и градани почувствовал запах быстро приближающегося дождя из-за усиливающегося восточного ветра. Исчезновение звезд и оранжевой полоски луны, проплывавшей среди них, сделало ночь непроглядно черной, но Уолшарно был скакуном, а Базел - градани, и оба они могли видеть с поразительной ясностью.

Не то чтобы кто-то из них был очень рад тому, что они могли видеть.

- Я нисколько не сомневаюсь, что старому Духу Демона и в голову бы не пришло расстраивать тебя, если бы ты только сказал ему это, - ответил Базел на возмущенное замечание Уолшарно.

<Очень забавно. И я полагаю, ты все еще будешь смеяться, когда мы въедем в эту огромную водосточную трубу?>

- Я не очень уверен, что мы собираемся спускаться по ней, - сказал Базел гораздо серьезнее.

<Отправиться туда в одиночку было бы не самым умным поступком, который когда-либо совершал даже градани>, - едко заметил Уолшарно.

- И это после того, как ты сказал мне, что согласился стать одним из защитников самого Бога и все такое после "яркого" поступка градани?

<Не пытайся отшутиться от этого . Мы с тобой оба знаем, что там ожидает более чем достаточно неприятностей для любых двух или трех защитников.>

- Да, это может быть. И все же, Уолшарно, я думаю, что это не так уж и вероятно, поскольку для тебя не нашлось бы места для драки.

Градани повернулся, чтобы посмотреть на своего спутника. При росте чуть более семи футов девяти дюймов никто - даже другой Конокрад - никогда не счел бы Базела маленьким человеком, но Уолшарно был ростом в двадцать четыре с половиной ладони. Голова Базела не совсем доставала до плеча огромного жеребца.

<Ты и сам не совсем тщедушный малыш>, - заметил скакун.

- Может быть, так оно и есть, но я лучше подхожу для борьбы в извилистых закоулках под землей, чем ты, - парировал Базел и почувствовал неохотное согласие Уолшарно.

Немногие существа во всей Норфрессе могли сравниться по смертоносности с жеребцом сотойи, но "коню" с размерами Уолшарно требовалось пространство для боя. Нужно было место для подъема на дыбы и ударов копытами, нужно было место, чтобы уворачиваться.

<Это отверстие выглядит достаточно большим для нас обоих>, - сказал Уолшарно через мгновение.

- Да. Но кто сказал, что так и останется? Я думаю, что если бы я хотел устроить ловушку для нас двоих, мы бы обнаружили, что твоя "водосточная труба" немного сузилась как раз в то время, когда мы наткнемся на одного из маленьких питомцев Духа Демона.

<Так ты думаешь, что вместо этого я должен позволить тебе спуститься туда совсем одному?> Уолшарно фыркнул так выразительно, как мог только скакун. <Я всегда знал, что Брандарк был умным человеком. Теперь я понимаю, почему он никогда не хотел выпускать тебя без охранника!>

- Я не говорю, как ты должен "позволить" мне делать что-то в этом роде. Не похоже, чтобы у нас был какой-то реальный выбор, не так ли сейчас?

Уолшарно повернул голову и опустил ее, чтобы посмотреть Базелу в глаза. Молчание длилось несколько секунд, пока, явно против своей воли, жеребец не вскинул голову в неохотном согласии.

<Почему мы всегда должны быть теми, кто забирается в их жалкие маленькие норы?> сказал он через мгновение. < Почему для разнообразия они не могут открыто подъехать к нашим воротам?>

- Потому что мы хорошие парни, а они плохие парни, - беспечно ответил Базел. - И все же, - он протянул руку, отцепил от седла чехол из промасленной кожи и извлек смертоносный лук всадника ветра, - я думаю, не так уж вероятно, что мы проберемся в ту "жалкую маленькую нору" без того, чтобы кто-нибудь не заметил.

Он натянул лук плавно и легко. Его товарищам-всадникам ветра потребовалось много времени, чтобы убедить его отказаться от своего арбалета со стальным луком, и он все еще не был таким хорошим лучником, как большинство из них. В конце концов, они буквально выросли в седле с луками в руках. В сопоставимый период своей собственной жизни Базел занимался другими вещами - например, сам совершал набеги на сотойи. Тем не менее, скорострельность конного лука была намного выше, чем мог бы похвастаться даже арбалетчик-Конокрад, и