Обратный отсчет: Синтез - Токацин

— Станция не отпускает? — усмехнулся пришелец, опускаясь на землю и заталкивая в кусты миниглайд. Гедимин, подняв на него взгляд, удивлённо мигнул.

— Константин? Чего бродишь по кустам?

— Увидел твой комбинезон, — отозвался северянин, разглядывая чертежи. — Опять реактор? Мог бы отдохнуть — у нас и так мало выходных.

— Мне не нравится, что тут придумали макаки, — недовольно сощурился Гедимин, обводя пальцем подозрительную часть механизма. — Если бы доработать эту штуку, пока их там нет…

Константин мигнул.

— Ты серьёзно? — он недоверчиво посмотрел на сармата. — Собираешься на станцию в выходной, первый за полгода⁈

Гедимин встал и потянулся за комбинезоном.

— Я не хочу болтать, — буркнул он, застёгивая широкий пояс и перевешивая на него ремонтную перчатку. «Всего километр до станции,» — думал он, воспроизводя в памяти окрестности «Полярной Звезды». «Дорога сегодня пуста. Но лучше пройти по лесу. Обогнуть ворота и проверить, где охрана. Макаки не любят работать по праздникам.»

Он покосился на общественную душевую. Из-за неё был виден край флага, поднятого над фортом. Там снова включили музыку; она заглушала голоса шумящих охранников, но по частым вспышкам разрядов бластера над крышами было и так понятно, что люди нашли, чем развлечься.

— Ты куда? — поинтересовался Константин, вытаскивая из кустов миниглайд.

— На станцию, — отозвался Гедимин, в последний раз оглядываясь на озеро. Большая часть сарматов — и инженеры «Вестингауза» в том числе — собралась на берегу под аэродромом, и если приглядеться, то можно было увидеть вскипающую воду и странные круги на ней. «Не заметят,» — довольно хмыкнул сармат. «А к вечеру я вернусь.»

— Пешком? — Константин с миниглайдом наперевес стоял у удобного прохода среди кустов; проломиться сквозь нетолстые, но гибкие ветки Гедимин мог, но по собственному опыту знал, что это сложнее, чем кажется.

— Уйди, — буркнул он, остановившись перед северянином. — Мне некогда.

— Зачем пешком? — Константин щёлкнул пальцем по обшивке миниглайда. — Полетели.

Гедимин мигнул.

— И ты туда?

— Миниглайд нас выдержит, — кивнул сармат. — Я плохо понимаю твои развлечения, но… возможно, какой-то смысл в них есть. Садись, долетим быстро.

Миниглайд выплыл из переулка на открытое пространство — ненадолго, чтобы тут же нырнуть в лес. Пока устройство петляло меж деревьями, Гедимин оглядывался на пустынную дорогу. «Ни транспорта, ни охраны,» — он довольно ухмыльнулся. «И очень тихо.»

В рабочие дни станция напоминала о себе издалека — шум на строительной площадке заглушал даже гул и грохот северной трассы. Сегодня и на трассе, и на станции было так тихо, что Гедимин слышал скрип покачивающегося троса и шорох из мусорного бака — похоже, еноты всё-таки преодолели ограду.

— Константин, а ты раньше строил реакторы? — спросил он.

— Я?.. Тихо, дрон! — миниглайд нырнул в воздухе, уходя под прикрытие сосновых ветвей. Гедимин растерянно мигнул. Сквозь просветы в кроне дерева показалась серая обшивка дрона-наблюдателя; ничего не заметив, он проплыл мимо.

— Тихо, — прошептал Константин, пристроив миниглайд на толстой ветке и сойдя на неё. Прижавшись к стволу, он выглянул из-за дерева.

— Охраны не видно, — отметил он. — Есть дрон над воротами. Ещё один над складом. Над реактором чисто.

— Мартышки — на озере, — хмыкнул Гедимин. — А дроны можно обойти. Смотри, как лучше сделать…

Он отломил гладкий кусок коры и достал острый осколок фрила. Непривычный материал крошился под пальцами, но схема получалась отчётливая. Он покосился на стройплощадку, прикинув расстояния между объектами, и протянул кусок коры Константину.

— Хм, — тот с сомнением посмотрел на чертёж. — Надо полагать, у тебя большой опыт. Надеюсь, у тебя есть хорошее объяснение для охраны — на случай, если она засечёт нас.

Гедимин досадливо сощурился.

— Это наша станция, — буркнул он. — Мы можем на ней находиться. А вот макакам там делать нечего. Ты готов? Attahanqa!

26 июня 47 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Очередная массивная конструкция медленно опускалась в «колодец» гермооболочки. Гедимин напряжённо следил за ней и мигающими на её пути огоньками отслеживающих датчиков. Его оттеснили от места стыковки; там было слишком тесно из-за согнанных внутрь механизмов и множества рабочих на всех участках. Инженер выбрался на край опалубки, на самый верх реактора. Его стены уже поднялись на плановую высоту; вспомогательные каркасы, когда-то такие массивные и заметные, сейчас терялись на их фоне. Внизу, под стенами, Гедимин видел открытое сверху помещение деаэраторной и крышу машинного зала. Работы внутри ещё велись, но заглядывать внутрь со стены уже не получалось. Главный кран, выдворенный из удобного проёма между частями главного корпуса, теперь ездил по дуге вокруг реактора, его помощь в машзале уже не требовалась. Окрестности главного корпуса тоже значительно изменились, и Гедимин, глядя на почти готовые градирни и множество вспомогательных зданий, начинал беспокоиться. Строительство реакторных залов шло медленнее, чем ему хотелось бы; где сами реакторы, и когда их привезут, не знали ни сарматы, ни «люди Мартинеса».

Конструкция плавно опустилась ещё на три метра и повисла в нескольких дециметрах от места стыковки, когда Гедимин услышал отдалённый грохот и гул. Он вздрогнул, встревоженно посмотрел на реакторы, и только тогда понял, что звук исходит с другой стороны — с юга.

Над дорогой, соединяющей Ураниум-Сити и недостроенную АЭС, поднимался дым. Гедимин услышал несколько разрывов и увидел вспышки и новые клубы чёрной гари. Над площадкой взвыла тревожная сирена. Два десятка «Рузвельтов» с центрального поста взлетели, направляясь к лесу, ещё пять двинулись к дымящейся дороге. Вспышки и взрывы прекратились. Гедимин увидел, как из-под рассеивающегося дыма проступают опрокинутые набок тягачи, разбросанные прицепы и ящики с грузом, и несколько неподвижных тел в оранжевых комбинезонах. Один сармат лежал у перевёрнутой кабины, другой — на обочине. Ещё одного Гедимин заметил в просвете между остановившимися машинами. Вслед за тревожной сиреной охраны взвыла медицинская; ворота открылись для белых глайдеров.

— Сохраняйте спокойствие! — прогремело над площадкой — кто-то вспомнил о громкой связи. — Был обстрелян