Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Долгая игра, а продолжалась она часа два, утомила и насытила всех. Девочки ушли в ванную, а мужчины вернулись в выстуженную пахнущую морозом кухню. За окном смеркалось, но свет не зажигали, молча курили, и допивали холодное сухое вино, а из ванной слышался плеск воды, приглушенные обсуждающие что-то голоса и веселый детский смех.

Наташа стала ходить на занятия в те же дни, что и Санечка. Оля бывала почти ежедневно, и жизнь казалась Игорю Сергеевичу прекрасной. Прошел Новый Год. Он встретил его у дочери, лишний раз, убедившись, что Лена ничего не подозревает. Прошли каникулы. В школе началась самая длинная третья четверть.

Лена позвонила неожиданно во второй половине дня, была очень взволнована и сказала, что сейчас приедет. Игорь Сергеевич был с Олей. Узнав, в чем дело, девочка засобиралась и быстренько убежала домой. Он навел кое-какой порядок, проверил, нет ли чего подозрительного на виду, и стал ждать, мучаясь неизвестностью.

Дочь выглядела усталой и какой-то замученной. Она села на кухне, не снимая пальто и закурила, чего раньше Свешников за ней не замечал.

— Папа, ты не обратил внимания, не наблюдал за Наташей ничего подозрительного?

— Да вроде нет. А что случилось собственно?

— Я была недавно в школе, говорила с учительницей, та пожаловалась, что Наташа стала очень плохо заниматься, ничего не учит, дерзит. Но, самое ужасное, она стала заниматься онанизмом, причем прямо на уроках! Это черт знает что! — Лена опустила лицо, сигарета подрагивала между пальцами ее тонко очерченной поднятой руки.

— Так значит, ты ничего не заметил?

— Да нет же! Ты знаешь, дочка, у нее сейчас возраст такой… Поговори с ней, а хочешь, я поговорю?

— Конечно, я поговорю с ней. Я уже говорила, не про это конечно, про уроки, но она смотрит невинными глазами и говорит: «Хорошо, мамочка, исправлюсь».

Они еще долго беседовали. Свешников успокаивал дочь, как мог, а сам мучительно боролся с нарастающей в душе тревогой. Она во всем с ним соглашалась, напоследок еще раз попросила поговорить с внучкой и ушла, оставив в сердце старого учителя холодок недоброго предчувствия.

На завтра был день «занятий». Оля, пришла вместе с Сашенькой чуть-чуть пораньше, убежав с последнего урока. Пока девочки затеяли веселую возню, тормоша и постепенно раздевая, друг дружку, он решил состряпать что-нибудь, чтоб покормить их и заодно дождаться Наташи. Разговор с Леной не выходил у него из головы. Как же неосторожно поступила внучка! Хотя, что требовать от десятилетней девчушки.

От раздумий его оторвал сдвоенный звонок в дверь.

— О! Наташа пришла! — Сашенька выскочила в коридор босая, в одной маечке сияя наготой длинных ножек и белой аппетитной попочки.

— Подожди-ка, Сашок! — он невольно понизил голос, и тревога передалась мгновенно ребенку. Через глазок Свешников увидел свою дочь, нервно переступающую у порога, и тут по голове ударил новый нетерпеливый звонок.

— Быстро в спальню! — истеричным шепотом бросил он девочкам, — и дверь закройте… А сам метнулся в зал, на ходу собирая, комкая и закидывая за диван их одежки. Оглядевшись и убедившись, что все вроде бы чисто, он, обмирая, шагнул к двери.

Лена ворвалась в квартиру и тут же заглянула в пустую гостиную. Лицо дочери было мрачнее тучи, и смотреть на отца она избегала.

— В чем дело, Лена? — он едва справился с сиплой дрожью голоса, а сердце прыгало где-то у горла, больно ударяя в висок и ключицу.

— В чем дело? Это я хочу опросить, в чем тут дело! Вчера вечером я дважды поймала Наташу за этим самым… Гадким занятием. Стала говорить, расспрашивать — молчит. Пригрозила — молчит. Я перерыла портфель и нашла вот это! — Лена швырнула на стол фото, где все три девочки голенькие сидели в обнимку на диване, причем Саня и Наташа целовались, а Олина ручка лежала на промежности внучки.

Все смешалось и рухнуло в бездонную пропасть. В глазах у Игоря Сергеевича потемнело. Дочь продолжала

— Так что это такое? Может, ты мне скажешь? Я ее уже спрашивала, — она и тут молчит. Как сидорову козу излупила! А ведь это тут снято… Тут! — Она быстро вошла в комнату и ткнула пальцем в диван.

— Что же ты делаешь, отец! Что это за маразмы такие! Старческое что ли? Может тебя надо лечить отправить? Сдурел на старости лет, да?

— Лена, послушай…

— И слушать ничего не хочу! Давай сода всю эту гадость!

— Какую гадость?

— Чего дурачком прикидываешься! Фотокарточки давай! — Нет никаких фотографий! Это так… Вроде в шутку…

— Хороши же шуточки! Полгода родной отец развращает мне дочь! Шуточки! Я сама найду!

— Не смей рыться!

— Ax, не смей! Значит, есть что искать! — Неожиданно Лена подошла и рывком распахнула спальню. — Никого нет.

— Что ты хочешь там найти?

— Ничего! — словно выплюнула женщина и, стуча подковками зимних сапог, вышла в коридор.

— Запомни: ты мне больше не отец, и Наташа — тебе не внучка, и больше ты ее никогда не увидишь! — Она распахнула дверь и замерла вполоборота.

— А я ее до смерти иссеку, но узнаю, чем вы тут занимались. Каким рисованием.

Дверь захлопнулась, словно крышка гроба. Едва переставляя ослабшие ноги, задыхаясь от острой боли, Игорь Сергеевич дополз до кресла и упал в него почти без чувств. Через минуту из спальни показалась перепуганная мордашка Сани, следом — Оля. Обе девочки почти голые. Младшая с опаской взглянула на дядю Игоря, не решаясь подойти, а старшая тут же кинулась к нему, трогая за кисти и зачем-то щупая лоб, холодный и потный.

— Он умет? Да? — голосок Саши дрожал на грани слез.

Оля осторожно потрясла Свешникова за плечо.

— Дядя Игорь, ты живой? — она сама чуть не плакала. Он слабо шевельнулся и открыл глаза, в которых стояли боль и слезы.

— Фу! — облегченно выдохнула Саша, опускаясь на диван.

— А где одежда? — спросила она озираясь.

— Там, за диваном… — Каждое слово давалось с неимоверным трудом. Малышка склонилась, оттопырив попку, и стала извлекать смятые платья, колготки, долго искала трусики.

— Дядя Игорь, — Оля не отходила от него, — Может «скорую» вызвать?

— Нет, Оленька, лучше дай мне лекарство. Там, на кухне, в столе… Она примчалась с пистоном нитроглицерина.

— Это. Да?

— Спасибо. — Он сунул горошину под язык, — А машину не надо? Вы лучше идите, а то она еще вернется…

— Ну и что! Пусть. Ишь, какая! Кричит тут… — Не очень решительно хорохорилась Оля.

— Идите, идите… Я сейчас оклемаюсь.

В конце концов, удалось выпроводить только Санечку. Оля осталась, не смотра ни на какие уговоры. Она сбегала на кухню включить чайник, помогла (неожиданно сильная) перебраться дяде Игорю на диван и укрыла его теплым пледом, тщательно, словно маленького ребенка, подоткнув края. Потом села рядом с ним, но не на диван, а чтобы не потревожить, на пол.