"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Останин Виталий Сергеевич

Лежащий на траве странный субъект оказался рослым мужчиной с рельефной мускулатурой. На глазах удивленного Джона Коллинза черты его лица «потекли» и, спустя минуту, это был совершенно другой индивидуум. Более того, физиономия распростертого на траве мужчины уж очень сильно напоминала кого-то капитану. Мистер Коллинз склонился над телом, приложил ладонь к шее, после чего мысленно констатировал:

«Живой! Даже ничуть не обгорел. Однако!».

Как бы в ответ на его мысли, человек глубоко вздохнул, открыл глаза, с трудом перекатившись на бок, основательно проблевался, после чего вновь впал в забытье.

Старый вояка на своем армейском веку повидал много всякого разного достойного удивления, поэтому отнесся к случившемуся вполне философски, тем более, лежащий на травке обнаженный господин, вне всяких сомнений, визард и не из самых последних, коль сумел выжить в бушующем пламени, более того, спастись.

Капитан напряг зрение и в неверном свете сгоравшего дотла отеля наконец хорошенько рассмотрел лицо лежавшего на траве мужчины. Более того, он признал, кем именно является этот загадочный чародей. Не даром капитан обладал практически фотографической зрительной памятью, к тому же, он регулярно после завтрака внимательно просматривал свежую прессу. Так вот, в любимой «THE LONDON TIMES» и других периодических изданиях он неоднократно встречал фотографии именно этого человека с разных ракурсов и при самых разных обстоятельствах. Нынче боярин Воронцов позиционируется как скрывающийся от российского правосудия государственный преступник. Интересно, откуда он здесь и почему до этого скрывал лицо под магической маской?

Джон Коллинз не стал ломать свой мозг над вопросами, ответы на которые он вряд ли когда получит. Оставив умозрительные заключения для будущих вечерних посиделок у камина, он подошел к командиру прибывшего полицейского подразделения и, как подобает всякому добропорядочному гражданину, вывалил на его голову всю информацию по лежащему на травке в полной отключке человеку.

Главный коп тут же приказал подчиненным взять тело русского боярина под охрану и незамедлительно послал одного из своих людей в близлежащий околоток, чтобы тот связался по телефону с визардами из Службы Имперской Безопасности и сообщил о неожиданной находке.

Не прошло и двадцати минут, как на место постепенно затухающего пожарища прибыла компетентная комиссия. Чародеи, в свою очередь, также опознали Воронцова. То, что произошло дальше здорово озадачило капитана Коллинза. Руки находившегося в бессознательном состоянии человека завели за спину и сковали массивными металлическими браслетами. Но это, как оказалось, было не всё. Один из магов сноровисто обмотал вокруг шеи боярина неширокий то ли матерчатый, то ли кожаный ремешок, концы которого срослись без каких-либо застежек или иных приспособлений. После чего продолжавшее оставаться в бессознательном состоянии тело было помещено на носилки и доставлено в стоящую на проезжей части карету.

Однако приключения отставного капитана на этом не закончились. Старший группы чародеев усатый мужчина с круглой добродушной физиономией подошел к нему и в приказном порядке велел через сутки прибыть в известное всякому лондонцу здание Форин-офис, что на Даунинг-стрит, там же, помимо Министерства Иностранных дел, располагалось Главное Управление Имперской Безопасности. Об этой организации в народе ходило множество самых невероятных слухов с отрицательным подтекстом и оказаться там добровольно не пожелал бы гражданин с самой кристально чистой совестью Заметив испуг на лице Джона Коллинза, маг задорно рассмеялся и, успокоившись, сказал:

— Да не бойтесь, уважаемый господин Коллинз. За любые сведения об этом человеке премия полагается и немалая. Так что, приходите, не пожалеете.

После этих слов отставной капитан наконец-то вспомнил о своем четвероногом друге.

— Чарли, Чарли, ты где⁈ — громко позвал собаку.

Подбежавшего терьера ласково потрепал за холку. Вскоре наша парочка продолжила свой прерванный поход к месту своего традиционного утреннего моциона. Мысли человека были заняты неожиданно свалившимся на его голову богатством. Нет, еще не свалившимся, но которое вот-вот окажется в его руках, ибо уважаемые чародеи слов на ветер не бросают, если что-то пообещали, непременно выполнят. Интересно, сколько отвалят? О чем думал верный пёс Чарли, мы так никогда не узнаем.

В очередной раз я очнулся в каком-то странном неприятном месте. Лежу полностью обнаженный на твердой поверхности на правом боку, не жарко, но и не так, чтобы уж очень холодно. Как правило, сплю на спине, но из-за скованных наручниками рук в этот раз не мог себе этого позволить. Из-за непривычной позы правая рука затекла и онемела, теперь её изрядно покалывает. Света от слабенького магического светильника под потолком размером со светодиод сущий мизер. Хотел в особом зрении прощупать окружающее пространство. Не вышло. Наличие Дара ощущаю, а вот дотянуться до средоточия Силы не имею возможности, будто мой магический сосуд наглухо закупорен притертой пробкой, которую, подобно шампанскому, еще и проволокой на горлышке зафиксировали. Пришлось поднапрячь зрение.

Каморка примерно два на три метра. Стены кирпичные, пол каменный. Входная дверь оббита железом с небольшим забранным решеткой окошком. Кровать… точнее нары, на которых в данный момент покоится моё тельце сколочены из деревянных плохо оструганных досок. Лежак с одной стороны прикручен петлями к стене и удерживается в горизонтальном положении двумя цепями. Петли для того, чтобы при необходимости примкнуть ложе к стене, тем самым лишить человека возможности лежать или сидеть, поскольку какой иной мебели я здесь не увидел, на ледяном каменном полу особо не посидишь, а если на него заботливые стражи пару ведер воды плеснут, то и не постоишь долго босыми-то ногами… Вот такая диспозиция на данный момент.

Определенно, я в узилище. Интересно, сколько времени здесь нахожусь? Что-то мой внутренний хронометр барахлит. Скорее всего, не так уж и долго, там кто знает.

Тут мне буквально приспичило справить малую нужду. Так приперло, что размышлять о чем-то другом желание мигом отпало. Руки скованны браслетами в самом неудачном месте. Благо валяюсь голяком, если что, одежду не намочу. Первая попытка подняться с тюремного ложа окончилась полным фиаско, точнее взрывом боли во всем теле, аж в голове помутилось. Гады отрезали меня от запасов магической энергии, чем ограничили регенеративный функционал моего организма. С другой стороны, серьезных травм я вроде бы не получал, валялся бессловесной тушкой в гостиничном номере…

Тут в памяти всплыли яркие образы недавнего виртуального боя. Затем перед мысленным взором нарисовались, дымящиеся груды кирпича, кое-где прикрытые упавшей с крыши почерневшей от дыма и копоти черепицей — то, что осталось от отеля «Пэрис».

Так, а почему я не сгорел вместе с гостиницей? Вроде бы очухался на газоне. Интересно, каким образом там оказался? Потом помню себя едущим в карете, кажется, пароконной… Опять подсознание подбрасывает ненужные подробности, оно ведь в данный момент не очень важно, каким количеством лошадок был запряжен экипаж, на котором меня доставили… Кстати, где я нахожусь в данный момент? Судя по скованными за спиной руками и невозможности пользоваться собственным Даром, это что-то типа тюрьмы для чародеев.

Вторая попытка подняться на ноги увенчалась успехом. Деревянная бадья для отправления естественных надобностей обнаружилась в противоположном от двери углу. Пожурчал от души. Запашок резкий, вне всяких сомнений, моим почкам пришлось основательно потрудиться, чтобы очистить кровь от всякой гадости. Узнать бы откуда в таком количестве взяться токсинам в моем организме? Судя по ощущениям, я всё-таки неокончательно освободился от растворенных в крови и лимфе ядов. Справедливости ради, стоит отметить, что с каждой минутой жить становится всё радостнее и радостнее. Сейчас бы водицы испить, но в камере графина со стаканом не наблюдается. Впрочем, жажда пока не так уж сильно мучает, не стану привлекать к себе внимание стражей, которые непременно находятся где-то поблизости. Покряхтывая по-стариковски, вернулся на покинутое по срочной надобности ложе, и предался размышлениям.