Отпусти - это всего лишь слово - Сан Тери

   А затем Вольх достал аптечку, теперь уже занимаясь конкретно ранами. Внешними: смазал и обработал царапины и синяки, в некоторых местах, просто заклеил пластырем, уже даже не матерясь, просто, раз в сотый повторяя, что если Сану и жить, то исключительно со сломанными костями и отбитыми почками. А потом Вольх потребовал развести колени.... Если бы он меня трахнул уже в тот вечер, наверное, я бы не простил никогда в жизни, тогда он ничем не отличался бы от Сани. Но Вольх действительно ничего не сделал. Осмотрел, прощупал аккуратно на предмет повреждений, без всякого подтекста, на какой либо интерес за исключением медицинского, потом нахреначил какой-то мазью, и вставил ракету в задницу. Убиться, бля. Семейные будни двух пидорасов.

   Я думал, Вольх теперь побрезгует прикасаться ко мне. После всего случившегося.

   А он застелил диван, разделся сам и лёг рядом, как в ту, нашу первую, совместную ночь, подтянул меня к себе и поцеловал взасос а-ля франсе, преодолевая слабое сопротивление и попытки объяснить, что я тут, бля, гвоздикой подрабатываю, трамвая жду и слоников считаю.

   Однажды Вольх скажет, что прошлое не имеет значение, имеет значение только будущее. Он был человеком, который умел смотреть вперёд и только вперёд. В отличие от него, Саня не забывал оглядываться назад.

   - Для того, что бы отомстить кому-то по настоящему, изощрённо, научись помнить и никогда не забывать, за что мстишь, - скажет Саня. Но всё это будет потом, спустя время, а сейчас прижатый к тёплому, почти горячему боку, в постели Вольх был как печка, засыпая, я слушал тихий уверенный голос.

   - Завтра остаёшься дома. Занятия в лицее пропустишь. Твою ж мать. С Саном я поговорю сам, - тихо отметил Вольх. - Больше эта сука к тебе не сунется. Это раз.

   - Вольх, погоди, ты не ...

   - Во вторых, Ник. Запомни это очень хорошенько. Пиздоблядством, я тебе заниматься не дам. Не можешь разобраться в своих чувствах, я разберусь за тебя.

   - В третьих. Я тебя люблю. Если бы не любил, сделал бы тоже самое что и этот гандон. Поверь легче лёгкого устроить. Есть у меня здесь таблеточки, похлеще виагры. Но я не он. Тебе это стоит понять, когда будешь медитировать над тем, какой ты, блядь, по самые гланды кругом виноватый. Сан тебя использовал. Тебя и меня, - помолчав прибавил он, а потом стал рассказывать про себя и про то, что действительно состоит в **** группе. Состоял, - поправился Вольх. - Это было давно, и с поезда я сошёл благодаря одному серьёзному, но очень хорошему человеку. Но иногда мне приходиться делать некоторые вещи, - он вздохнул. - Не надо тебе всё это знать. Ни к чему. Но криминалом я не занимаюсь. И если тебя заинтересует, последнюю работу мне подкинул Сан. И заплатил за неё. Доигрались ребятки настолько, что вызвали недовольство конкретных людей. Мне пришлось это уладить. А вот у твоего Сани кишка оказалась тонка самому разобраться, -

   Вольх пренебрежительно поморщился. - Из всех понтов, только папашины бабки и четыре уёбка впридачу. Крутизна мухосранская... - он говорил, что-то ещё, но я почти не слушал. В голове постепенно всё начинало расставляться на свои места, ну или слегка успокаиваться.

   - Вольх, если я занятия буду пропускать, экзамены не сдам, - Я зевнул, уютно устраиваясь на широком плече. Привычно закинул бедро, обнял, даже не заметив момента, когда исчезла плотина, возникшего между нами отчуждения. Зато заметил Вольх, потянулся, загребая в кольцо рук, устраивая на себе, словно пытался сделать связь крепче, больше, сильнее, давая понять, что никогда не будет на свете такой силы, которая не позволит ему быть со мной, вот так, кожа к коже, лицом к лицу, или точнее носом в шею.

   - У нас с посещаемостью строго... - губы, всё ещё усиленно сопротивляясь цементу сна, неразборчиво бормотали в Вольховское ухо, оказавшееся удобно близко.

   Я активно рубился, позволяя Вольху одной рукой курить над полом, а второй обнимать себя, находящегося в позе, распластавшейся по чужому животу, лягушки. Даже не поморщился, когда рука, поглаживая, переместилась со спины на задницу. Правильно так, абсолютно естественно, переместилась.

   - Не парься, - Вольх перегнулся туша хабарик в пепельнице. И ставя её на стол.

   - Я вот подумал, может, стоит тебя в свой универ перевести? Завтра поговорю с деканом. Есть там у меня кое-какие кнопочки. Так что, может быть, через недельку заберёшь документы и устроим тебя на первый курс. Что скажешь?

   - А на кого я учиться бу..? - я уже засыпал и не особо вслушивался в смысл его слов.

   - В процессе определим. Сделаем из тебя... - он что-то сказал, но я не слышал. Просто Вольх завозился и выключил свет. Мне показалось, что где-то в темноте, вибрирует мобильный. Кажется, звонил Саня. Я, вроде бы, обещал ему ответить.

   - Так завтрак на столе, пульты в корзинке.

   Вольх, напоминающий подростка в широких штанах и длинном балахоне с капюшоном, бодро двигался по квартире, пока я, сонный, завернувшийся в одеяло, бродил за ним изображая привидение.

   - Дверь никому не открывать, посторонних не впускать, на телефонные звонки не отвечать, впрочем телефон я отрубил, так что... Что ещё забыл?

   Если бы мои глаза соизволили открыться пошире и побольше, наверное, я бы понял, что Вольх счастлив, что непривычно возбуждён и находится в приподнятом настроении. Но глаза благополучно спали, а наставления пролетали мимо уха. Чего, спрашивается, я следом за ним поднялся? А, проводить...

   - Кошелёк, ключи, мобильный? - подсказал я, растирая глаза.

   - Вспомнил. - Вольх наклонился и поцеловал меня. - Самое главное. Малыш, чёрт, уходить не хочется.

   Вольх подхватил меня, обдавая запахом одеколона и табака. - Ещё не ушёл, но уже начинаю скучать, - поведал он, и я не спящий, но и не проснувшийся, поехал обратно в кровать.

   - Досыпай, заяц. Я позвоню. Ни о чём не волнуйся, всё, засыпай. Несколько коротких поцелуев. Вольх прижался ко мне, застыл.

   - Ухуммм. - Я повернулся на бок, уходя в сон, услышал как хлопнула входная дверь, повернулся ключ, и благополучно задрых дальше, зарываясь носом в подушку, в том месте, где ночью покоилась голова Вольха.

   Каждый человек имеет свой особенный запах и цвет. Саня ассоциировался с чем-то тонким, воздушным, прозрачным. Его цветами казались сиреневый, белый, синий и стальной. Хотя, носить он и предпочитал чёрное и серое. Запах Вольха терпкий, обволакивающий, ассоциировался с красным, чёрным и жёлтым, хотя в плане одежды Вольх избирал самый разнообразный и причудливый колер, от подросткового прикида, до солидных деловых костюмов, в то время как изящный Сан предпочитал исключительно официоз.