Проклятый горный дикий край - Георгий Лопатин

таким же «сухим» и жилистым как командир 40-й ВДБ, сила не в раздутых до состояния пивных банок рвущих рукава футболок мышцах на самом деле, но тело а-ля Шварценеггер требовалось ему как еще одна монетка в политической копилке. Ведь чтобы повести за собой людей, исповедующих культ силы, сделать их своими соратниками, ты сам должен выглядеть под стать им, даже лучше и мощнее чем они. Доминировать и подавлять своей мощью с первого взгляда. Чистая психология.

Ну и женщины как избирательницы на глубинном подсознательном уровне, а не умом, тоже клюнут скорее на накачанного молодого мужика-самца, чем на какого-нибудь успевшую располнеть кабинетную крысу. Вот и старался, чтобы потом засветиться на газетных фото скачущем на медве… то есть конечно на коне.

«На медведя меня потом фотошопом посадят», — снова усмехнулся майор.

Сам он продолжал закупать все эти добавки через Красного Мусу, но потребовал, чтобы он сменил поставщиков и проводил закупку не через Пакистан, как раньше, а через Индию. Все-таки имелась опаска, что амеры заинтересуются поставками прямо скажем не самого типичного продукта (пакистанцы как-то культуризмом не особо баловались) и поняв куда все уходит — потравят. С Индией же такая опасность почти исчезала так как там имелось много своих культуристов, как раз мода на них формировалась в мире, каста воинов усиленно качалась, а также представители «народов войны», те же сикхи, вот у кого был настоящий культ тела.

Солдаты строили упрощенную полосу препятствий, причем с шутками и энтузиазмом. Ну да, «женский взвод» уже прибыл на новое место дислокации батальона в подготовленные для них дома и рабочие места, так что все были в нетерпении получить доступ к «сладкому».

Первые партии из получивших право за боевые заслуги уже выстроились в очередь.

— Товарищ майор… — как-то даже неуверенно начал Гельмут Вирт, что то и дело косил в сторону очереди глазами.

— Спрашивайте хер Вирт, не стесняйтесь.

Старшины сморщились лицами скрывая ухмылки. Это было замечено.

— Тогда уж «гер», но лучше просто «камрад». Я знаю, какой смысл вами вкладывается в слово «хер»…

— Быть посему, — улыбнулся Анатолий. — Спрашивайте камрад Вирт.

— Вот это вот…

— Называйте бордель борделем.

— Ну да… это какой-то эксперимент? В условиях боевых действий?..

— Нет. Это моя частная инициатива. Ты хочешь, чтобы я допустил твоих парней до соревнований и…

— Нет!

— А чего бы и не да? Пусть развлекутся парни, сбросят напряжение… Сколько они уже в Афгане? Полгода? А сколько еще тут пробудут? А взамен пусть моих ребят обучат правильно по горам лазить…

— Найн! — от волнения перешел аж на немецкий Гельмут Вирт. — Это подействует на них разлагающе…

— Хм-м, странно… а на моих людей наоборот действует крайне положительно… Дисциплина просто на высоте, все так и рвутся в бой.

— Мои тоже рвутся в бой и им не нужно для этого… подобный стимул.

— Ну так твои все добровольцы. Сознательные. А мои — призывники. Рекруты блин… и в армию никого из них особо не тянуло. Отсюда и дурить многие начали, да так, что загремели в дисбат… Отбросы. Так что приходится стимулировать, и женщины самый сильный стимул из возможных… по крайней мере для нормальных пацанов.

— Но как разрешили⁈ Это все как-то не… по-советски! — воскликнул немец.

Анатолий заржал, а вместе с ними и старшины.

Комбат «Вилли Зангера» недоуменно посмотрел на аж взахлеб смеющихся русских и с недоумением спросил:

— Что такого смешного я сказал⁈

— Ох… Гельмут… — смахнул выступившую слезу Киборгин. — Не по-советски… Ты нас так больше не смеши, а то еще подохнем…

— Я не понимаю тебя…

— Хорошо, попробую пояснить… Ты знаешь, что такое субботник?

— Конечно! Общественное движение направленное на сплочение общества посредством совместной трудовой деятельности, что так же имеет общественное значение. Сам Ленин стоял в истоках этого движения.

— Да, все так… было до недавнего времени. Теперь субботником в узких кругах называют явление, когда какие-нибудь высокие чины из администраций различного уровня, в том числе милицейские, вызывают себе проституток, что ошиваются при гостиницах или работают там под видом горничных и сношают их бесплатно всю ночь во все пихательно-дыхательные отверстия. Вот что такое субботник для наших коммунистов высокого ранга, — криво усмехнулся майор. — Как ты думаешь камрад, это по-советски? А по-советски, когда всякие первые и прочие секретари горкомов, райкомов и прочих «комов» зажигают в банях с молодыми комсомолочками? Я не знаю как у вас в ГДР, но у нас такое явление сплошь и рядом Гельмут и продолжает шириться все ускоряющимся темпом… Это тебе не бревно как Ленин таскать. Да и тот субботник о котором ты говорил, это теперь принудиловка, которая никого не сплачивает, а скорее наоборот еще больше раскалывает, очень много сачкующих…

— Ты говорить правду⁈ Не обманывать⁈ — с круглыми от изумления глазами вопрошал тот, даже речь стала в стиле «моя-твоя».

— Правду Гельмут, одну только правду и ничего кроме правды.

— Но как же…

— А вот так. Мы сгнили Гельмут… зараза расползлась по всему телу и уже никак ее не ликвидировать. Нет такого антибиотика.

— КГБ…

— А там что, не люди что ли работают? Потребности у них людские, а главное есть все возможности их удовлетворить. Генералы тоже хотят молодого девичьего тела, хотят помять руками упругие сиськи и попы вместо обвисших и целлюлитных прелестей своих разожравшихся на спецпайках жен, и желают чтобы их вялые члены сжали нежные губки…

— Нет… это провокация…

Командир 40-й ВДБ вскочил на ноги.

— Ты вообще-то сам начал этот разговор, камрад, — пожал плечами Анатолий. — Не я. Но можешь сходить к девушкам… там есть одна по имени Валентина… поспрашивай ее. Она из тех самых комсомолок… много интересного расскажет о нравах коммунистических бонз. Хотя может и не расскажет — побоится, все же ты немец… В общем накосячила по своей комсомольской линии, то ли план не выполнила, то ли не перевыполнила, как запланировано другим планом было… ну ей ее начальник и предложил все простить… за совместную… помывку в баньке. А там и дальше двинуть по карьерной лестнице… подталкивать так сказать… и чем толкач ее стараниями окажется тверже и чаще будет таковым, тем выше она взлетит. Да вот только подох ее начальник во время очередного такого субботника, не выдержало сердечко у старого коммуниста, растратил здоровье в борьбе за всеобщее счастье…