Потапыч - Антон Чернов

Ургом в моё новое обиталище, где я всё же вытащил из сапог рубины и положил их вместе с контрактом аренды в бюро, зачаровав его.

— В кабинет — не лазить! — сообщил я Ургу.

— Как скажет ваше почтенство. А убирать как?

— Позову, если понадобится, — сообщил я. — Иди сюда, Ург.

После чего вселил в парня духа средней паршивости, по памяти. Парень кровавым фаршем по студии не разлетелся, подтверждая моё несомненное мастерство. А после завалился вздремнуть: замотался, да и время уже выходило не раннее.

18. Служебные сложности

Проснулся через пару часов, лениво повалялся на мягкой, просторной и чистой кровати. Так же лениво прикидывал: с хрена ли Михолап, имея возможность защитить рубины духами, этого не делал? Ответа память не подкинула, но по логике выходило, что и тело, и имущество духи защищали. Просто они не были артефактами, энергетически прямо завязанные на Михолапа, а когда я его прибил (вот без шуток — глупая, нелепая смерть, как в анекдоте), все призванные сторожевые духи свалили в мир мёртвых с чувством выполненного долга.

Повалялся и встряхнулся: дел, на самом деле, было ещё до чёрта, а ещё не вечер. Семь дней до первого дня службы — совсем немного, учитывая эти дела. При этом завтра я планировал навестить библиотеку. Нужны данные по одарённым, законы и правоприменение… Да и, в целом, та же Лира мне вполне понравилась, не серая мышка, а «библиотечная девочка», с которой как минимум забавно, не говоря о пользе, общаться. В общем, планов выходило громадьё, и в первую очередь надо было решить, хотя бы умозрительно, вопрос с гардеробом. Пончо мне ни хрена не помогало, да и смотрелось, как лошадиное седло на молочной корове.

Так что поднялся, пнул дверь в «людскую», закуток для слуг. Но ответа не услышал, засунул нос — спит, подлец.

— Па-а-адьём! — рявкнул я.

— А…? Что…? Господин, вы…

— Я — господин. Ты — слуга. Поднялся и пошли в город, — озвучил я план действий.

— Как скажете… а перекусить?

— Могу предложить перекусить шнурок на одежде. Или ветку на улице, — хмыкнул я. — Потерпишь пока, я же терплю. А там в харчевню зайдём какую-нибудь.

Ург на это кивнул, и с несчастным видом потерпевшего потопал за мной. А я призадумался, стал задавать парню вопросы. Дело в том, что Любим интересовался про «оружие для слуги», да и по логике выходило, что этот аксессуар не только хозяйственно-бытовой, но и боевая поддержка. Но Ург, оживившись, меня обломал: весь из себя мирный до тошноты, ни хрена не умеет. Правда, на хлыст у моего пояса зыркнул, чуть не сказал что-то, но замолчал.

Хм, это выходит, парень из пейзан, судя по всему. Окрестных Золотому, но не «мещанин по рождению», судя по тому, что с хлыстом знаком, но озвучивать этот факт не желает. Мне, в принципе, пофиг, да и вопроса перехода из сословия в сословие в прочитанном не поднималось. Учитывая, что и пейзане, и горожане — так и так «людишки Лидари», то волновать это должно самих Лидари, а никак не меня. Ну а то, что он — не «боевая поддержка», это не только минус, но и плюс. Понятно, что в атаке, если что, охреневать мне. Так что Ург с пищалью в тылах… Да лучше без него. Духи духами, но просто промахнётся по кривоглазости, или ещё что… Нафиг таких помогальщиков, больше на контроль времени, внимания и сил потрачу, чем получу возможной пользы.

Народу на улицах Золотого стало побольше — конец рабочего дня выходил, всякие чиновники и подобная публика домой стремилась. Ну а я, перед входом, поинтересовался у Грошена — не знает ли он приличных портных? Дядька задумался и назвал пару адресов, от которых я… Ну, в общем, понял, что нихрена в Золотом не ориентируюсь. И «Фиолетовая улица» и «проспект Лидари» мне нихрена не говорит. В общем-то я, и номеров на домах не видел, потому что их не было. А было «после серого особняка с рыбами на фасаде шагов сто, не более, почтенный» и прочая подобная «на пару лаптей правее солнца». Хотя тут Ург свою полезность показал, выслушав вместе со мной адреса и заверив, что найдёт.

Ну, найдёт — и хорошо, не найдёт — будет бит, в педагогических целях. Названия улиц я запомнил, язык не отсох, найду, если что. Но Ург не подвёл, приведя меня к четырёхэтажке, такой же, как описанная Грошеном. И надпись «портной и скорняк Дреман» над широкой дверью наличествовала.

Дреман этот оказался толстым и довольно молодым типом, очевидно, работающим так же, как и мастер Любим: первый этаж занимали закутки со всяким небогато одетым народом, что-то швейное творящим.

А сам толстяк был на втором этаже, раскланялся с удивительной для его полноты лёгкостью, ну и поинтересовался, а чего это такому почтенному мне от него понадобилось.

— Пристойное платье. Но моя одежда плелась родными, хотелось бы сохранить свойства, — ответил я.

— Это… понятно-понятно, почтенный, — понимающе закивал Дреман. — Я могу сделать похоже… но не так. Только с этим много возни будет, не взыщите. Дороже, чем шить на вас из самого лучшего материала, потому что он на платье и пойдёт, но надо будет расплетать и ткать так, чтобы материял перенял свойства вашего платья.

В принципе — понятно, да и по логике выходит, что Потапышны не каждую нитку чаровали, а этакий «каркас», который портной изымет и вплетёт в ткань нового обмундирования. Собственно, и не «чаровали», а вживляли духов, простейших, растительного происхождения, не удивлюсь, если духов из льна-конопли, из которых моя одежда и шилась.

С фасоном заказываемого определились довольно быстро, хотя пришлось обратиться и в максимально медвежьем виде давать снимать мерки. Правда, я сделал несколько переделок в сюртуке и даже заказал жилет: мне привычнее, а «дресс-кода» жёсткого типа в Золотом не было даже дома у корифея. Тройка ярко-красного