Сопротивление материалов - Владимир Лавров

— Как думаешь, она это всерьёз? О ком это у нее мечты и думы? — спросил Майоров у Веселова.

— Может, и всерьёз, больно она с чувством поёт. — предположил Веселов, — А что, тебя это задевает?

— Ага. Поубивал бы.

— Ты это… если о Ваулиной думаешь, то лучше не думай. Она иногда в школе начинала танцевать и могла протанцевать несколько суток. Её ходили уговаривать поспать и придти на занятия всем курсом — а если что не так скажешь, то потом стёкла во всём корпусе приходилось вставлять. У неё обидчивость как у десятерых и неконтролируемых магических талантов столько же. С ней не всякий маг справится — я бы побоялся быть её мужем. Врубаешься?

Майоров пораскинул мозгами, "врубился" и решил больше о Ваулиной не думать.

Ольге похлопали, песенку приняли на "ура". Ольга спела вторую — уже не про любовь:

Про Ракеты

Слова и музыка О. Ваулиной, 1944 г.

Зажигание!Старт!Огненный столб!Ракеты летят, летятРакеты гремят, гремятВсе небо освещаютВсю землю озаряютА на земле сидит, сидитОдинокая девчонкаСмотрит в небоУдивляетсяА Ракеты полыхаютРакеты летают быстроРакеты уносят наших мальчишекМечтами телами надеждамиА на земле сидит, сидитОдинокая девчонкаСмотрит в небоУдивляетсяТак много всего в ракетеТысячная в ней статьДивную связь её деталейТак тянет узнать — понятьА на земле сидит, сидитОдинокая девчонкаСмотрит в небоУдивляетсяВедь у девчонки внутриТак много всего всегоПридите познать лучше мой мирЗагадочный удивительныйНоРакеты летят, летятРакеты гремят, гремятРакеты уносят наших мальчишекМечтами телами надеждами…

Эту песню Ваулина проревела, как самолёт на взлёте. Весь зал принял песню за шуточную и дружно разразился восторгами. "Паровозники" недоумённо переглядывались и не хлопали. Во-первых, где Ваулина увидела старт ракет? На фронте в момент обстрела "Катюшами" она вроде не появлялась. Во-вторых, песня выглядела явной насмешкой над их увлечением космосом, а это было обидно.

Молодые учёные песню про любовь не приняли — слишком личная, слишком романтичная, "только в оперу ставить". Им требовались другие песни — ритмичные, простые, чтобы можно было слушать часами в наушниках или по радио, и чтобы не отвлекали внимание и не надоедали. Только после этих слов Ваулина просветлела и сказала, что теперь ей ясно, чего от неё хотят. А вот вторая песня молодым волшебникам понравилась, сказали, что берут — ритм, напор — это то, что нравится примитивному сознанию. Сказали, что из этой песни можно целое новое направление в популярной музыке развить.

Лето 1944 года пролетело почти незаметно в непрерывных операциях на фронтах, заботах о СТПРН и поддержании лунной колонии. Времени на сон почти не оставалось. Другие студенты возвращались с тихоокеанских островов весёлыми и загоревшими, "паровозники" за всё лето загорели как солдаты — только лицами и руками.

Глава 18. Случайность как высшая закономерность

Третий курс начался с традиционной церемонии приветствия новых членов. Первый курс 1944 года был не менее многолюден, чем курс 1943 года — шла война, а война заставляет задуматься о жизни.

Сопротивление материалов и материаловедение закончились, вместо них появились курсы деталей машин и теория машин и механизмов. Волшебные курсы остались в том же составе, изменилось только количество выделяемых на них часов.

По истории литературы студентов перестали учить современной литературе и вернулись к изучению античных авторов. Но и тут не обошлись без волшебства — одновременно заставляли читать современную приключенческую и фантастическую литературу и находить, у какого античного автора "слизан" сюжет. По окончанию сравнения устраивали дискуссии — какую мечту о воплощении какого стремления воплощали авторы фантастики и мимо какой мечты они прошли, не заметив. Впрочем, на чтение времени оставалось немного — война, космос и наблюдение за "Изумрудом" отнимали очень много времени.

Программирование понемногу переводили с программирования на машинах на программирование магических заклинаний (для магов, естественно, немаги продолжали заниматься на вычислительных машинах).

В начале сентября Наталья Дубровская стала магом. Выяснилось это, как всегда, совершенно случайно, она учила первокурсников готовить суп, положила в котёл поварёшку — а та принялась помешивать варево так, как будто она продолжала её держать. Наталья даже не сразу поняла, что поварёшкой двигала её мысль. Превращение Натальи в мага отмечали двумя орденами — её учебным тайным и настоящим тайным. Отмечали громко и весело. Валентин Соколов расстроился, что все вокруг превращаются в магов, а он нет, и пошел плакаться Гурову. Сергей Александрович его утешил — сказал, что воинам, которые бывали в настоящих битвах, намного тяжелее, так как превращение в мага требует полного бесстрашия и беззлобия, а у воинов страх быть убитым и привычка к агрессии проникают слишком глубоко.

Для зачета по курсу "детали машин" студенты должны были сделать любое работоспособное механическое устройство. Разрешалось объединяться в группы. Веселов выбрал передний мост автомобиля, взял себе в группу Майорова и Соколова, и они принялись увлеченно проектировать. К их огромному удивлению, сделанный по их чертежам мост не собрался. Преподаватели животики надорвали, глядя на то, как студенты с удивлением рассматривают свои чертежи и обнаруживают, что нарисованные ими отверстия и не должны совпадать даже теоретически, а те, что должны совпадать теоретически, не совпали потому, что не учтены допуски на вероятные отклонения при обработке. Мост не собрался даже после дополнительной доработки. Александр был удивлён до предела — вроде как и космический корабль они успешно спроектировали, и сами не дураки. Правда, проектированием космического корабля руководил Гуров, он и проверял все их студенческие эскизы. А тут проверить было некому…

Результат группы Веселова был совсем не самым худшим. Девчонки, которые слушали лекции внимательнее, сделали конструкцию более собирабельной, но зато ошиблись в логике, и получилось, что собранный вал с подшипниками нужно было вставлять в окончательно обработанное отверстие меньшего диаметра, чем подшипники. Нормально конструкции не собрались ни у кого.