Загадка неоконченной рукописи - Барбара Делински

– Если она справилась сама, – сказала она врачу сейчас, – я полагаю, это что-то значит. Она не более готова умереть, чем я – отпустить ее.

Улыбка доктора стала грустной, но он ничего не сказал. Кэйси уважала этого человека. В противном случае она давно бы забрала Кэролайн из-под его надзора.

– Скажите мне, о чем вы думаете, – проговорила она.

– У нас с вами уже был такой разговор.

– По поводу инфекций. – За эти годы их было предостаточно. – А не по поводу приступов. Приступы – это что-то новое. – Ей не нравилось, как он смотрит на нее. – Вы думаете, она пытается умереть?

Врач слегка сморщил одну бровь, что должно было обозначать, что он нахмурился.

– Так часто бывает.

– Тогда почему она не умерла?

– По определению, тело пациента, находящегося в стабильном бессознательном состоянии, не имеет ничего общего с разумной жизнью. Вегетативные функции продолжают работать. И рефлекторные реакции – тоже. Благодаря этим рефлекторным реакциям, скорее всего, ваша мать и смогла пережить эту серию приступов.

– Серию? Не один? – в замешательстве переспросила Кэйси.

– Три, четыре, пять небольших в течение часа.

– Но небольших. И она справилась. Я все-таки думаю, что это что-то значит. – Она направилась к палате Кэролайн, но вернулась обратно. Как всегда, сердце боролось в ней с разумом. Кэйси сознавала: то, как она хочет воспринимать ситуацию, может не соответствовать истинному положению вещей. Если вы правы, – тихо спросила она, – то что происходит с ней сейчас?

– Возможно, ничего. Она может пережить этот кризис и остаться в таком же состоянии, как была, еще на какое-то время. Вы же читали истории болезни других пациентов.

Кэйси читала. Она узнала о Карен Энн Квинлан, Нэнси Крузан и десятках других, которые прожили долгие годы на искусственном питании и питье. Чтобы справиться с этим, она придумала собственный способ. Она была абсолютно рациональной женщиной, достигла успехов в профессиональной сфере, была активной, умела приспосабливаться, мыслить логически и была счастлива. Если одна часть ее души была заполнена болью, а она не в силах хоть что-то изменить, она вспоминала об этом только когда требовалось, но все остальное время запрещала себе думать на эту тему.

Она часто навещала Кэролайн. Находясь рядом с ней, она не думала ни о чем другом. Когда она покидала клинику, она закрывала за собой эту дверь. Ей не всегда удавалось держать ее закрытой, но если переживания одерживали верх, она прикладывала все усилия, чтобы взять себя в руки.

Было ли это холодностью и бесчувственностью? Возможно. Но она не представляла себе другого варианта. Если бы ей пришлось переживать боль, отчаяние, бессилие постоянно, каждый день, уже больше тысячи дней подряд, это бы уничтожило, раздавило ее.

Однако в данный момент она была здесь и она хотела разобраться.

– Если вы правы и моя мать пытается умереть, будут ли новые попытки?

– Возможно.

– С такими приступами?

– Не обязательно. У меня были пациенты, у которых проявлялся эпилептический синдром – серия продолжительных припадков, – но они переживали его, и в дальнейшем ничего подобного больше не наблюдалось. Об изменениях в состоянии могут сигнализировать и другие признаки. У пациентов, находящихся в постоянном бессознательном состоянии, обычно сохраняются циркадианные[3] ритмы сна и бодрствования. У вашей матери тоже. У нее можно вызвать рефлекторную реакцию на вспышку света, когда она бодрствует, но нельзя, когда спит. Одним из признаков приближающейся смерти может быть изменение этой реакции. Периоды сна могут удлиняться, и ее будет сложнее разбудить. Это будет означать изменения в ее обмене веществ. Ее конечности могут стать холоднее, что будет свидетельствовать о нарушениях в системе кровообращения. Если ее автономные функции начнут ослабевать, в глотке может скапливаться слюна, и тогда ее дыхание станет более шумным и затрудненным.

– Превосходно, – с горькой иронией вставила Кэйси.

– Но она не страдает, – сказал врач с большим чувством, чем демонстрировал до этого момента. Очевидно было, что он согласился так подробно объяснить ситуацию только ради Кэйси. – Вы не должны об этом забывать. Она не чувствует боли. Она не чувствует вообще ничего. Уровень функционирования ее мозга недостаточен для этого.

– Значит, – заметила Кэйси, – если то, что происходит с ней сейчас, – это первый признак возвращения сознания, она может начать чувствовать боль?

– Если это произойдет, мы узнаем об этом. Даже если она не будет говорить, мы узнаем, если не я, то сиделки. На их чутье всегда можно положиться. Они всегда первыми узнают, когда пациент собирается в путь.

Собирается в путь. Он имеет в виду – умереть. Кэйси уже слышала об этом от самих сиделок и членов семей пациентов на этом самом этаже, и не раз. Сиделки все знали, поэтому она и не собиралась ничего спрашивать у них сейчас. Она не хотела знать ответ. Поэтому она кивнула врачу, выражая молчаливую благодарность, и жестом показала, что идет к Кэролайн.

В палате матери было тихо и сумрачно. Если что-то этим вечером и нарушило покой, единственным свидетельством этого была капельница, свисающая с держателя в изголовье кровати. Кэролайн лежала на боку, поддерживаемая в таком положении двумя удобно уложенными подушками.

Поцеловав ее в щеку, Кэйси почувствовала знакомый успокаивающий запах эвкалиптового крема, который сама покупала для нее и оставляла сиделкам. Она решила считать его символом жизни.

– Привет, мам, – прошептала она. – Как ты? Мне сказали, здесь было немного неспокойно?

Она взяла Кэролайн за руку, но она не казалась более холодной, чем обычно. Кэйси внимательно вглядывалась в лицо матери, но, с закрытыми глазами, оно было таким же спокойным, как всегда. Она прислушалась к ее дыханию, но не услышала никаких затруднений.

– Своими приступами ты просто напоминаешь им, чтобы не слишком расслаблялись, да? – улыбнулась она. – Это в твоем духе. Жесткие методы, как со мной, когда ты научила меня смотреть на счетчик бензина в машине. – Когда Кэйси было шестнадцать, она только получила права и каталась по окрестностям, где ей не угрожало ничего, кроме скуки. Однажды у нее кончился бензин. Кэролайн могла напомнить ей об этом заранее, но не стала этого делать.

Кэйси нежно сгибала взад-вперед запястье Кэролайн.

– Я думаю, нам стоит подумать о путешествии, – все так же шепотом продолжала она. – Ты всегда хотела побывать в Испании. Я думаю, мы должны это осуществить. – Кэролайн ничего не отвечала. – Конечно, мы не поедем прямо сейчас. Мы можем сделать это следующей весной, или летом, или даже еще через год. Я могу заказать тур, – она на самом деле сделала это в прошлом году, – а если мы передумаем, мы сможем отказаться. – Что ей и пришлось сделать затем. – На самом деле вовсе не обязательно ехать летом. Летом везде слишком много народа, поэтому можно поехать весной или осенью. Как ты на это смотришь, мам? По-твоему, это удачная задумка?