Охота за золотом Путина - Владимир Большаков

«Когда вылетать?» – спросил Сандер.

«Желательно завтра. И долго там не задерживайтесь».

В киевском аэропорту Борисполь Сандера встретил сотрудник резидентуры БВД в американском посольстве Билл Роббинс. Он сообщил ему, что его рейс в Одессу намечен через час – просто надо перейти из терминала “F” в терминал “В”. Они успели выпить пива и съесть по гамбургеру и обменяться новостями. «На обратном пути, – сказал Роббинс, – вы должны посмотреть Майдан. Это нечто. Своего рода хэппенинг на тему “Хотим демократии и в Европу”. Каждый день что-то новенькое и новые актеры. Правда, время от времени там стреляют. Но сейчас больше в воздух». В Одессу они прибыли уже ночью. Польский консул прислал за ними машину, которая и доставила их за какие-то двадцать минут к «Апарт отелю» на знаменитой Дерибасовской, где им уже были заказаны номера и ужин.

По пути они видели в скверах и парках Одессы костры, у которых грелись люди. «Это всегда так в Одессе?», – спросил Сандер у шофера. «Нет, – ответил он. – Только когда хохлы делают очередную революцию. Тут всякой твари по паре – и бандеровцы, и коммунисты, и просто любители побузить. По ночам собираются у таких костров и обсуждают, что на следующий день делать, где митинговать, где стекла бить, где что. Да и к тому же завтра футбол – фанаты понаехали»…

«Свидетелем обвинения», как назвал его про себя Сандер человека Кучмы, оказался седой человек лет шестидесяти с заметной военной выправкой и двумя золотыми зубами, представившийся Мыколой Сидоровичем Навайло. Сандер и Робинс встретились с ним утром 2 мая в своем отеле.

Навайло принес с собой пленку с записью разговоров начальника Службы безопасности Украины Деркача и тогдашнего президента Леонида Кучмы с ее распечаткой («Шоб паны ни мучылись») на русском языке и в переводе на английский.

Первая запись. 2 июня 2000 года.

Деркач: Вот они, документы. Вот здесь и Вова Путин.

Кучма: Это про Путина?

Деркач: Да. Я «вытянул» у немцев последний экземпляр этого секретного документа. Потому что все остальные скупила по всей Европе русская разведка. Вот эти все документы. Остались только у нас. Так?

Кучма: Угу.

Деркач: Ну а у себя будем хранить. Они тут где-то хотят все закрыть.

4 июня 2000 года была сделана следующая запись:

Кучма: Это действительно ценные материалы или нет?

Деркач: По этому…

Кучма: По Путину.

Деркач: Да. Там имеется очень много ценного. Это действительно фирма, которая…

Кучма: Нет, ты мне скажи: это Путину передать или сказать ему, что у нас есть материалы?

Деркач: Он все равно поймет, откуда мы взяли эти материалы.

Кучма: Я скажу, что у Службы безопасности нашей есть интересные материалы. Я не буду ему даже передавать.

Деркач: И сказать, что мы выбрали из Германии все, что было. Больше ни у кого нет. Да?

Кучма: Конечно…

Деркач: Только у нас один комплект остался. Эта спецслужба в Германии дорого бы за него дала. А он очень заинтересован.

Кучма: А может, я скажу, что у нас есть документы, подлинные факты в Германии. Я вдаваться не буду.

Деркач: Ага.

Кучма: Скажу: «Дайте поручение своим, пускай с нашей службой свяжутся». А когда они с тобой свяжутся, скажешь: «Я президенту отдал, б. дь. Забрать у него никак не могу».

Деркач: Хорошо.

Кучма: Поиграть надо тоже.

«А теперь, господа, вот этот комплект, – сказал Навайло. – Здесь банковские переводы, расписка Путина за деньги, полученные от SPAAG. И главное – стенограмма переговоров в записи немецкой разведки БНД господина Риттера с наркобароном Очао о покупке недвижимости в Санкт-Петербурге с помощью Комитета внешних связей, который возглавлял господин Путин.

Если хотите все это получить, с вас всего один миллион долларов. Желательно сразу и наличными».

Сандер слишком хорошо знал немецкий язык, чтобы не заметить на бланке БНД с расшифровкой переговоров с Очао отсутствия в «собачке» бланка первой буквы «с» в слове Bundesnachrichtendienst. И, если даже запись разговора Кучмы и Деркача была идентичной (на памяти Сандера ее уже воспроизводили в печати[96]), то все остальные документы из «комплекта БНД» могли быть фальшивкой.

«Я полагаю, у вас есть копии», – сказал Сандер.

«Конечно», – ответил Навайло.

«Не могли бы вы нам их оставить? Необходимо провести небольшую экспертизу вашего комплекта. На это нам потребуется два дня. Встретимся здесь же послезавтра в полдень».

«Хорошо, – согласился «свидетель обвинения», видимо не ожидавший такого поворота.

Когда он ушел, Сандер пригласил Роббинса прогуляться, опасаясь, что номер прослушивается. На улице он объяснил, почему Навайло вызвал у него подозрения с его липовым бланком БНД: «Да, действительно, – сказал Роббинс. – Плохо их учили немецкому в их разведшколе. Ты думаешь, что это подстава?».

«Не исключаю, – сказал Сандер. – Только зачем это нужно украинцам»?

«Это могут быть и русские, – сказал Роббинс. – Их разведка сейчас очень активно работает здесь. Они блестяще провели свою операцию в Крыму. Взяли его без единого выстрела. Нам у них надо учиться. У них есть свои люди даже в СБУ, откуда Бриггсу и пришло это “деловое предложение”. Но в любом случае будь осторожнее».

«Спасибо за совет. Я думаю, у меня есть два дня до прихода нашего клиента за обещанным миллионом. Хочу повстречаться с одним знакомым здесь, а ты пока переправь Бриггсу все эти документы для моей группы поддержки и попроси проверить их подлинность.

Сандер нашел визитку ребе Арье Залмана и позвонил ему, сообщив, что он в Одессе. Залман обрадовался, пообещал за ним заехать, и через полчаса уже был у «Апарт-отеля» на своем «шевроле». «Тут недалеко около Дома профсоюзов на Ришельевской улице есть хороший ресторанчик еврейской кухни “Хеврон”, – сказал он. – К тому же у них всегда есть шотландский виски. И даже “Бурбон”. Предлагаю там пообедать. А потом оттуда заедем к нам в Хабад на Осипова. Это все рядом».

По пути из гостиницы к Ришельевской они проехали площадь Куликово Поле. Сандер увидел палатки, над которыми реяли российские флаги и метровые георгиевские ленты. «Это что, одесский Майдан?», – спросил Сандер. «Скорее Антимайдан, – ответил Залман. – Тут собираются сторонники федерализации. Хотя, видимо, не только они. Ого-го! Тут и “Правый сектор”. Это – бандеровцы, украинские неонацисты. В Одессе их мало, но понаехали, видимо, из Киева и с Запада… Тут рядом на Жуковского, 36 находится штаб их 15-й сотни в Одессе. Чует мое сердце, добром это не кончится».

Ресторанчик «Хеврон» и впрямь оказался замечательным. «Здесь все готовят правильно», – гарантировал ребе Залман. Сандер никогда не обращал особого внимания – кошерная еда у него на столе или нет. При случае он мог даже полакомиться свиной вырезкой, хотя мать дома свинину никогда не держала. А уж про фаст-фуд и говорить нечего. Тем не менее, Сандер знал толк в еврейской кухне и к выбору блюд отнесся с таким же почтением, как и Залман. Гефилте фиш – фаршированная кефаль по-одесски, мацебрай, мафрум, цимес и бейгл[97] для него звучали, как пропуск в еврейский мир, где он бывал далеко не так часто, как его родители. Залман тоже стал для него таким пропуском. Раввины Хабада умеют использовать чувство вины светских евреев за оторванность от религии и обычаев предков. Они призывают каждого еврея не только самому соблюдать заповеди, но и стимулировать других евреев, в том числе не религиозных, соблюдать максимальное количество заповедей. И чем больше к этому приобщится евреев, учат они, тем скорее явится людям Машиах, т. е. Мессия.

За обедом Залман сказал, что он все же купил квартиру в Санкт-Петербурге. «До того, как начался нынешний Майдан, – сказал он, – мало кто хотел отсюда уехать в Россию. Даже в Израиль в последнее время уезжают немногие. Больше возвращаются. Но сейчас многие наши прихожане говорят, что наступают плохие времена для евреев. Какое-то время нам всем казалось, что евреи на Украине в большом порядке. Все украинские олигархи – евреи. И Коломойский, и Порошенко, и Фирташ. А теперь мы узнаем, что Коломойский подкармливает бандеровцев. Из всех националистов украинские – наихудшая разновидность. Сейчас уже многие забыли, что именно бандеровцы гнали евреев в Бабий Яр по Крещатику, а потом там их расстреливали в упор. И здесь, в Одессе, и в Крыму они же зверствовали».

«Думаю, это временно, ребе, – сказал Сандер. – Украина возвращается в Европу, идет к демократии».

«Америка далеко. Оттуда не все видно. Я думаю, что Украина идет не к демократии, а к фашизму. К власти придет новый Бандера. И он будет страшнее прежнего. Европа это рано или поздно поймет. Боюсь только, что слишком поздно. Вот русские поняли это вовремя. Если бы они не взяли Крым, бандеровцы вырезали бы там половину русского населения. Я не придумываю ничего. У них были такие планы, мне рассказывали люди, которым я доверяю, – так запугать своими зверствами русских в Крыму, чтобы они русский язык забыли раз и навсегда. Евреев тоже не пощадили бы».