Цветок душевного стриптиза - Галия Мавлютова

– Стойте здесь. Я быстро вернусь, – сказала я.

Забыла оставить парню задаток. Уедет. Нет. Такие не уезжают. Вид у него надежный. Один ключ от парадной двери. Повсюду кодовые замки. Ха-ха. И еще раз – ха. Этот ключ не подходит. Кажется, этот. Подошел. Ура-ура. Шестьдесят. Шестьдесят один. Шестьдесят два. Третий этаж. К двери второй ключ подошел. А вдруг в квартире установлена сигнализация? Ну и пусть. Хуже не будет. Потому что хуже уже не бывает. Сигнализация так сигнализация. Я прислонилась к стене. Воображение выбросило несколько сюжетов, мне пришлось отсмотреть один. Знак предостережения. Я открываю дверь, мгновенно срабатывает сигнализация, в квартиру врываются люди в масках, меня швыряют на пол, заламывают руки, бьют по почкам. Ногами. Каменные ботинки, жесткие подошвы, тупые носы. Остальные сюжеты я откинула куда подальше, стерла из памяти. Включила реальность. Итак. Все по порядку. Люди в масках приедут через полчаса, не раньше. За полчаса я должна успеть. Иначе опоздаю на поезд жизни. Открою дверь, осмотрю квартиру до приезда вневедомственной охраны. Я должна успеть. Обязана. Тридцать минут длиною в жизнь. Я сделала третий оборот, ключ подошел. Осмотрела дверь. Никаких следов сигнализации. Отлично. Супер. Стукнула по выключателю. Большая квартира. Хай-тек. Минимализм. Привычная картина. Почти полное отсутствие мебели. Никаких книг. Безделушек. Кровать. Шкаф. Телевизор. Все огромное, встроенное в стены. Пустое пространство. Компьютер. Ящики для бумаги. Я порылась в коробках. Эротические журналы. Груди, задницы. Все блестит. Сплошной глянец. Нет. Не здесь. Где-то рядом. Сердце замирало и вздрагивало, пугающе вскакивало, куда-то убегало. И затихало. Ни стука, ни пульса. Затем оно медленно оживало, тихо подпрыгивало, постепенно увеличивая бег, чтобы вновь громко застучать, зазвенеть, загреметь. Голова переливалась звонами, пустая и ясная, холодная и отстраненная. Я обернулась. Шкаф. Нет. В шкафу прячут секреты лишь женщины, а мужчины подбирают для тайников другие места. Кровать. Тумбочка. Ящики. Я подошла. Отодвинула ящик. Взяла конверт. Маленький ярлычок. Розанова А.Н. Пухлый конверт. С деньгами. Мои деньги. Мое имя. А где ключ? Вот он. В тумбочке. Длинный, массивный, с завитушкой на кончике. В голове пусто и больно. Не звенит. Не переливается. Просто очень больно. От стресса, волнения, страха. Нельзя позволять себе думать. Нельзя. Можно заболеть. Но мысли крутились вокруг оси. Туда и обратно. Мололи свои жернова. Черников заставил Ниткина совершить подлость. Почти преступление. Почему – почти? У Дениса Михайловича есть вторые ключи ко всем сейфам в здании. В этом уже не было никаких сомнений. Но сам Черников не опустился до тайного проникновения в служебное хранилище ценностей рядового сотрудника. Ему нельзя ронять статус. К тому же у Черникова имеется в подчинении бывалый подмастерье. Алексей Ниткин. Любитель острых ощущений. Профессионал. И они вдвоем провернули комбинацию. Стояли у входа, курили, ждали меня. Оба пребывали в уверенности, что я подниму шум, устрою скандал, стану голосить, рыдать, стонать и стенать. Кататься по полу. Они в этом были уверены. Оба. На сто процентов. И сейчас ждут моей реакции. Скандала. Не дождутся.

У меня не было ощущения победы. Не было ничего, абсолютно ничего, лишь появилась пустота и мертвецкая усталость, до ломоты хотелось лечь в кровать и уснуть. И спать-спать-спать. До скончания века. И я повалилась на кровать. И провалилась вниз, в бездну, в отсутствие сознания. И вдруг подскочила, будто покрывало было истыкано иголками. Ведь внизу ждал таксист. Надежный парень. И я не оставила ему задаток. Нельзя обманывать человека. Это грех. Кажется, за хищение чужого имущества полагается наказание. Строгое наказание. Лишение свободы. Но это же мой конверт. Я похитила казенное имущество, вверенное мне, а за похищение оного явно полагается вознаграждение. Не иначе. Я осмотрелась, все в полном согласии с законом, да, я проникла в чужую квартиру, но ничего не присвоила и ничего не похитила. Взяла свое, принадлежащее мне по праву. Правда на моей стороне. Все осталось на своих местах. Кровать, тумбочка, шкаф, компьютер, телевизор. Голые задницы, глянцевые, блестящие. Я закрыла дверь. Язычок замка сочно чмокнул. Все в порядке. Чужое имущество останется в целости и сохранности. Во мне не было страха в эту минуту. Почему-то я боялась лишь одного обстоятельства – вдруг таксист уже уехал, а я не расплатилась с ним. Но желтый огонек беспокойно моргал. Ждал меня. Беспокоился, волновался. Терпеливым оказался.

– Лети, начальник, пулей лети, – сказала я, устраиваясь на сиденье.

– Все путем? – спросил таксист.

– Все путем, – кивнула я.

В машине что-то изменилось за время моего отсутствия. Сначала я даже не поняла, что изменилось, посмотрела в окно, обернулась назад, все как обычно. Салон пустой, водитель за рулем. И вдруг меня пронзила догадка. Это же беда пропала. Она ушла. Закончилась. Беды больше в машине не было, как не было ее со мной, она исчезла без дыма и огня. Видимо, пошла искать по свету других дураков. Ведь без беды легче дышится. И я выдохнула скопившийся в легких воздух. Будто что-то нечистое прогоняла из себя.

В клубе стоял дым коромыслом. Хоть топор вешай. Басистая девушка верно и преданно охраняла барсетку Алексея Ниткина. Оболваненный пивом мачо болтался по залу в обнимку с какой-то девицей. Экстравагантное зрелище. На девушке – длинные ботфорты, кожаный лифчик, кожаные шорты. Голые ляжки. Вислые груди. Пухлые мясистые бока. Больше ничего ценного на девушке не было. Но Ниткину явно нравился эпатаж. Алексей орал песни, матерился, в общем вовсю раздухарился.

– Спасибо, – крикнула я соседке по столику.

– Пожалста, – осклабилась она.

Я прицепила ключи к связке. Подошла к Ниткину и повесила ему на пояс барсетку.

– Леш, я ухожу, устала очень, мне домой пора, – прокричала прямо ему в ухо.

Алексей ухватился за меня и поцеловал. Я отпрянула от него. От Ниткина несло пивом, табаком и еще чем-то неприличным. Он кому-то махнул рукой, прижался ко мне, и вдруг меня ослепила яркая вспышка. Я заморгала, чтобы прочистить от слез глаза. В зале находился фотограф, тот самый, из фотоателье. Великий мастер по физиономическим перевоплощениям. У каждого свои заработки. Я отвернулась. Только этого мне еще не хватало, в моих приключениях недоставало лишь криминальных снимков. Я хотела проститься с Алексеем, что-то пыталась ему сказать, но Ниткин уже не слышал меня. Он вообще ничего не слышал. Его внимание было полностью поглощено девушкой в кожаной униформе. Наверное, она приобрела свой наряд в «Магазине эротической одежды».

Когда я вышла на улицу, ко мне лихо подлетел желтый огонек.