Хирург на моё (не) счастье - Марта Вебер

возбуждения и энергии, а после имели снотворный эффект. Поэтому я ничего не помнил. Очнулся, когда она уже сидела на мне голая. Но я этого не хотел, и никогда бы так не поступил, клянусь!

— Ты с ней переспал?

— Я не знаю. — На выдохе произнёс Артём, после чего протёр рукой лицо. — Не помню. А она сама ничего не говорит. В любом случае, даже если что-то и было, это был не я, а просто некто под действиями препаратов.

Я ещё раз взяла в руки результаты анализа крови. Судя по ним, то, что говорил Артём, было правдой. Значит, он не хотел на самом деле её? Всё было подстроено?

— Откуда мне знать, что результаты анализов реальные? Ты мог попросить распечатать для тебя подобное. Ты же заведующий.

— Вот. — Он протянул мне телефон с фотографией. Там тоже была какая-то бумажка.

— Что это?

— Заявление, которая я подал на Алёну. Это преступление, и она должна за него ответить. Вера, — Артём взял меня за руку, — пожалуйста, поверь мне. Я не хотел бы тебя терять.

— Может, это всё знак Вселенной? Что ты просто ещё не готов? Прошло слишком мало времени с вашего разрыва…

— Я не верю в такие знаки. Я верю только в собственные чувства и ощущения. И я знаю, что если потеряю тебя, то совершу самую большую ошибку в своей жизни. Мне ещё ни с кем не было так легко и хорошо, как с тобой. Ты занимаешь в моих мыслях гораздо больше места, чем кто-либо другой. Я не хочу, чтобы всё закончилось из-за того, что кто-то из прошлого решил испортить мою жизнь и отнять у меня самое ценное — тебя.

Я молчала, чувствуя, как его слова проникают всё глубже, в самую душу. Мой разум твердил одно: «Это может быть уловка, не стоит ему доверять». Но сердце, это глупое сердце, готовое прощать и верить, не могло закрыться перед тем, что я видела перед собой: перед мужчиной, который пытался изо всех сил объясниться, даже зная, что шансов у него почти не было.

— Это ты был у меня ночью недавно? Я будто видела сон…

— Да. Я не мог оставить клинику, но прилетел вечером, чтобы поговорить. Понял, что не выдержал бы, не увидев тебя. Ты была очень больная, так что я всю ночь был с тобой. Под утро тебе стало легче, и я улетел. У меня был рейс, чтобы успеть на работу.

— А мама?

— Пришлось познакомиться с твоими родителями без тебя. Я же обещал…

Минута молчания воцарилась на кухне.

— Вера, — он наклонился ближе, его голос стал тише, будто это признание было для меня самой тайной. — Я не скрою, что моя работа всегда будет занимать большУю часть жизни, я, как и ты хирург, и ты должна понимать. Но вторую свою половину я готов посвятить нашим отношениям, если ты позволишь. Я могу поменяться. Ведь я, кажется… Я люблю тебя. Я знаю, что сказал это слишком рано, но я больше не могу молчать. Ты меняешь мою жизнь уже сейчас, заставляя чувствовать то, что я никогда раньше не испытывал. Если уйдёшь сейчас, то мне будет нечего спасать.

Я стояла перед ним, чувствуя, как внутри меня разворачивается целая буря. С одной стороны, мои раны всё ещё кровоточили после всех недавних событий. Но с другой стороны, он звучал так искренне, и мне так откликались его слова...

— Я не знаю, что сказать... — я говорила почти шёпотом. Я боялась признаться, что его извинения и признания действительно тронули меня. — Это всё слишком.

— Я знаю, — Артём взял меня за руку, и на этот раз я не отдёрнула её. — Я не прошу тебя прощать меня сразу. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я с тобой. Я буду бороться за нас. Если ты дашь мне шанс.

53 глава. В моменте

Я вышла из квартиры Артёма, и мама, похоже не ожидая этого, отпрыгнула от двери, где, очевидно, пыталась подслушивать.

— Ну, и что решили? — Я хмуро посмотрела на неё. — Ничего не слышно было. Не помирились? В кого вот ты такая упёртая? Он же искренне раскаивался!

Не говоря ни слова, я спустилась на этаж ниже, зашла в свою квартиру, где на полу в коридоре всё ещё стоял брошенный мамой тазик с тряпкой, и ушла в спальню, закрывшись там изнутри.

Мне хотелось побыть одной, подумав, что делать в сложившейся ситуации.

Как будто бы не было причин чтобы не прощать Артёма. Он сказал то, что я хотела услышать, и ситуация с Алёной была мне понятна. Как по мне, заявление на неё даже было лишним, потому что автоматически означало, что работа в нашей клинике для неё точно будет закрыта. Роберт Оганесович имел жесткую позицию на этот счёт, и не допускал до работы людей, у кого были проблемы с законом.

Только вот меня разбирали сомнения.

Я уткнулась лицом в подушку, замычав от досады. Слёз не было, да и они были сейчас совсем ник чему.

Стук в дверь комнаты заставил меня приподнять голову, и посмотреть в сторону проёма двери.

— Можно? — В проходе стояла мама. И я снова словила себя на мысли, как странно было видеть её здесь.

— Ты же уже зашла. Вообще-то, это спрашивают обычно до. — Плюхнувшись обратно на кровать, я перевернулась на спину, уставившись в потолок.

Мама быстро прошла к кровати, и села на край, так, чтобы видеть моё лицо.

— Он тоже тебе небезразличен. Уж не знаю, любовь ли это, но точно не равнодушие. Может, если вы оба хотите одного и того же, не стоит быть такой упрямой, и стоит дать вам двоим шанс?

— Откуда ты знаешь, что он мне нравится? Может, я его разлюбила уже! Что, опять карты раскладывала? И как? Счастливое там у нас будущее?

Мама тяжело вздохнула, и отвернулась от меня, глядя в окно.

— Для того, чтобы понять, что моей дочери кто-то всерьез запал в сердце, мне вовсе не нужны карты, милая. Достаточно того, что несмотря на то, что ты считаешь меня сумасшедшей, ты всё равно хотела привести к нам домой Артёма и познакомить. И даже, с его слов, обиделась, когда он не пришёл и подвёл тебя перед нами.

— Если ты забыла, то ты угрожала мне перестать считать меня дочерью, если я этого не сделаю.

— Я всё помню, а вот ты, кажется, нет. Я говорила так и раньше, когда ты встречалась с кем-то