Приключения Конана-варвара. Путь к трону (сборник) - Роберт Говард

Киммериец не богохульствовал, не плакал и не кричал, как непременно поступил бы на его месте человек цивилизованный. Но от этого боль и смятение в его душе не уменьшались. Его снедало желание действовать. Где-то далеко на западе немедийское войско жгло и разоряло его королевство. Небольшая армия пуатанцев не могла противостоять ему. Просперо сможет удержать Тарантию в течение нескольких недель, может быть, даже месяцев, но в конце концов, не получив подкрепления, он будет вынужден капитулировать перед лицом численного превосходства противника. Бароны, конечно, придут ему на помощь в борьбе с захватчиками. Но сейчас он, Конан, лежит беспомощным в темной дыре, пока остальные сражаются и гибнут за его королевство. В приступе бессильной ярости король даже заскрипел зубами.

И вдруг он замер – за дальней дверью послышались крадущиеся шаги. Напрягая зрение, он разглядел чью-то фигуру, приникшую к решетке. Раздался лязг металла о металл, щелкнул замок, и фигура исчезла из виду. Какой-нибудь стражник, решил он, проверял запоры. Спустя некоторое время Конан расслышал те же звуки неподалеку, с легким скрипом открылась невидимая дверь, после чего по коридору протопали удаляющиеся шаги и вновь воцарилась тишина.

Конану казалось, что он напрягает слух уже целую вечность, хотя такого просто не могло быть, поскольку отблески лунного света все еще сочились из шахты, но больше он так ничего и не услышал. Наконец он переменил позу, и цепи его громко зазвенели. И тут он услышал чью-то легкую поступь – шаги доносились от ближней двери, той самой, через которую его внесли в каменную клетку. Мгновение позже у решетки в скудном свете возникла стройная фигурка.

– Король Конан! – прозвучал негромкий взволнованный голос. – Милорд, вы здесь?

– А где же мне быть? – осторожно отозвался он, выворачивая шею, чтобы лучше рассмотреть неожиданное явление.

Возле двери, вцепившись в решетку тоненькими пальчиками, стояла девушка. В тусклом свете виднелась ее стройная фигурка, обтянутая прозрачным шелком, да блестели украшенные драгоценными камнями нагрудные пластинки. В полумраке сверкали ее темные глаза, а руки и ноги отливали белизной алебастра. Волосы ее темной пенной шапкой клубились вокруг головы, отражая скудный лунный свет.

– Вот ключи от ваших кандалов и двери в дальней стене! – прошептала она; тонкая белая ручка протиснулась сквозь решетку и бросила связку предметов, которая глухо лязгнула об пол рядом с ним.

– Что это за игры? – пожелал узнать он. – Ты говоришь по-немедийски, а в Немедии у меня нет друзей. Что за дьявольщину задумал твой хозяин на сей раз? Или он прислал тебя посмеяться надо мной?

– Я пришла не для того, чтобы посмеяться над вами! – Девушка дрожала всем телом. Когда она заговорила, ее браслеты и нагрудные пластинки зазвенели, ударяясь о решетку. – Клянусь Митрой! Я украла ключи у чернокожих тюремщиков. Они сторожат подземелье, и у каждого есть ключ, который отпирает только один замок. Я подпоила их. Того, которому вы разбили голову, унесли к лекарю, и забрать у него ключ мне не удалось. Зато я украла остальные. Пожалуйста, не медлите! За этой темницей есть еще одно подземелье, и оно – настоящие врата ада!

Ее горячность произвела на него впечатление, и Конан взял ключи, ожидая, что вот сейчас раздастся издевательский смех и его постигнет неудача. Но, к его неописуемой радости, первый же из ключей подошел не только к кандалам, что приковывали его к кольцу, но и к замкам на руках и ногах. Еще через несколько секунд он выпрямился во весь рост, яростным ревом выразив радость по поводу обретения относительной свободы. Одного шага ему хватило, чтобы оказаться подле решетки, и он накрыл ладонью руку девушки, что так и стояла, вцепившись в прутья и запрокинув голову. Она бесстрашно встретила его обжигающий взгляд.

– Кто ты, девочка? – требовательно спросил он. – Почему ты это делаешь?

– Я – всего лишь Зенобия, – задыхаясь, пролепетала она, – одна из девушек в королевском гареме.

– Если только это не какой-то дьявольский трюк, – проворчал Конан, – то я не понимаю, почему ты помогаешь мне.

Она cклонила свою темноволосую головку, а потом подняла ее и встретила его исполненный подозрительности взгляд. На ее длинных темных ресницах, как капельки росы, заблестели слезы.

– Я – всего лишь девушка из королевского гарема, – повторила она с ноткой гордого смирения. – Вы никогда не удостаивали меня и взглядом и, наверное, не посмотрите в мою сторону. Я значу для вас меньше тех собак, что грызут кости в вашем банкетном зале. Но я и не разрисованная кукла, я – живой человек. Я дышу, ненавижу, боюсь, радуюсь и люблю. И я полюбила вас, король Конан, еще тогда, когда увидела, как во главе своих рыцарей вы едете по улицам Бельверуса, куда прибыли по приглашению короля Нимеда несколько лет назад. Сердце мое готово было выпрыгнуть из груди и упасть в пыль под копыта вашего коня.

Лицо ее залилось краской при этих словах, но она по-прежнему не сводила с него своих темных глаз. Конан немного помолчал; необузданный и порывистый, он был тронут бесстрашием девушки, раскрывшей ему свое сердце, как был бы тронут и любой мужчина на его месте.

Она наклонилась и коснулась губами его пальцев, все еще прижимавших ее ладошку к прутьям решетки. А потом вдруг резко вскинула голову, словно осознав весь трагизм их положения, и ее темные глаза наполнились ужасом.

– Поспешите! – взволнованно прошептала она. – Полночь уже миновала. Вам пора уходить.

– Но ведь с тебя сдерут кожу живьем за то, что ты украла ключи!

– Об этом никто не узнает. Если чернокожие и вспомнят утром, кто поднес им вина, то не осмелятся признаться в том, что ключи у них украли, пока они были пьяны. Ключ, добыть который я не смогла, отпирает вот эту самую дверь. Так что вам придется выбираться отсюда через подземелье. Какие ужасы поджидают вас за той дверью, я даже боюсь представить. Но вам грозит еще бóльшая опасность, если вы останетесь в этой клетке. Король Тараск вернулся…

– Что? Тараск?

– Да! Он вернулся втайне от всех и совсем недавно спускался в подземелье, а потом вышел оттуда, бледный и дрожащий, как человек, переживший смертельную опасность. Я слышала, как он шепотом говорил своему оруженосцу Аридею, что, несмотря на запрет Ксалтотана, вы должны умереть.

– Кто такой этот Ксалтотан? – спросил Конан и почувствовал, как она вздрогнула.

– Не говорите о нем! – прошептала Зенобия. – Помяни демона, и он появится. Рабы говорят, что он лежит в своих покоях за запертой дверью и видит сны, навеянные черным лотосом. Мне кажется, что в глубине души его боится даже Тараск, иначе он открыто убил бы вас. Но сегодня вечером он спускался в подземелье, и что он там делал, ведает один Митра.

– Хотелось бы мне знать, уж не Тараск ли возился недавно у двери моей клетки? – пробормотал Конан.

– Вот кинжал! – прошептала девушка, просовывая что-то сквозь решетку. Пальцы его привычно сомкнулись на рукояти. – Выходите быстрее через вторую дверь, поворачивайте налево и идите вдоль клеток, пока не упретесь в каменную лестницу. Если вам дорога жизнь, никуда не сворачивайте! Поднимайтесь по лестнице и откройте дверь на верхней площадке; к замку должен подойти один из ключей, что я вам дала. Если на то будет воля Митры, я буду ждать вас там. – И с этими словами она исчезла, и вдали вскоре стих топот ее ног.

Конан пожал плечами и подошел к дальней решетке. Разумеется, это вполне могло оказаться дьявольской ловушкой, которую подстроил ему Тараск, но Конан предпочитал встретить опасность лицом к лицу, а не покорно сидеть и дожидаться смерти. Он осмотрел оружие, которое передала ему девушка, и мрачно улыбнулся. Кем бы она ни была, своим поведением она доказала, что обладает практической сметкой. В руке у короля лежал не тонкий стилет, выбранный из-за украшенной драгоценными камнями рукояти или позолоченной гарды, годный только для убийства исподтишка в дамском будуаре. Нет, это был честный солдатский клинок, оружие воина с широким и острым, как бритва, лезвием длиной пятнадцать дюймов.

Он удовлетворенно крякнул. Ощущение надежной стали в руке приободрило его и придало ему уверенности. Какую бы паутину заговора ни плели вокруг него, с помощью какого бы обмана и колдовства ни захватили его в плен, кинжал был настоящим. Мускулы его правой руки напряглись в предвкушении смертельных ударов.

Он попробовал открыть дальнюю дверь, перебирая ключи на связке. Она была не заперта. Но ведь он помнил, как чернокожий запирал ее. Значит, тот, кто тайком, согнувшись, подобрался к ней сегодня, был отнюдь не тюремщиком, проверяющим, надежно ли она заперта. Вместо этого он открыл замок. И факт этот внушал самые серьезные опасения. Конан распахнул решетку и шагнул через порог в кромешную темноту.

Как он и думал, дверь выводила отнюдь не в наружный коридор. Вымощенный каменными плитами пол исчезал вдали, а по обе стороны тянулись камеры, но определить – хотя бы приблизительно – размеры помещения, в котором он очутился, Конан не мог. Не было видно также ни крыши, ни других стен. Лунный свет проникал сюда только сквозь решетки камер и терялся в темноте. Человек, обладающий не таким острым зрением, как киммериец, даже не разглядел бы серые пятна света, обозначающие каждую решетку.