Чм66 или миллион лет после затмения солнца - Бектас Ахметов

Послать бы его на переподготовку в Нью-Йорк, в организацию террористического типа "Черные пантеры".

Я показал ему книжку отдыхающего. Коктебельский Джордж Уоллес отстал.

– Так ты мне не ответил.

– Я сказал: иди в жопу!

– Прошу тебя, не ругайся.

Лена была не в сарафане и не в босоножках. На ней было ярко-зеленое платье и туфли на шпильках. Она раскачивалась в такт голосившей с танцплощадки на всю набережную магнитофонной Аиде

Ведищевой и держала меня за руку.

– Ладно. Мне пора. Завтра вставать в шесть часов. Встретимся, как вернусь, – через два дня.

– Нет. – сказала Русалка, притянула к себе и поцеловала в щеку. -

Мы больше не будем встречаться.

– Ну и хорошо.

– Хорошо. – серьезно сказала Светлова и пожала плечами – Но ты мне обязательно напиши. Адрес я оставила Кайрату.- И медленно добавила. – В Париж я тебя обязательно заберу.

– Зачем? – я успокоился.

– Не знаю… Ты мне напишешь, потом приедешь ко мне… И я увезу тебя в Париж…

– Я не отдал тебе маску.

– Оставь себе.

– Пора?

– Да…Пора. – Лена поднялась и взяла меня под руку.- Пошли.

Мы подошли к калитке Дома творчества.

– Дальше я не пойду.

– Не пойдешь? – спросила Русалка и, поцеловав на прощание в ухо, спотыкаясь, пошла в сторону поселка, где они с мамой снимали на двоих комнату.

Глава 14

Горький писал: "Всем хорошим в себе, я обязан книгам". Но это

Горький. Мао Цзе Дуну принадлежит другая фраза: "От книг глупеют".

Кто из них прав?

В теплотехнике, которую мы начали изучать со второго курса, есть раздел, в общем-то не обязательно нужный для тех, кто собирался в мои времена посвятить себя работе на тепловых электростанциях.

Раздел носил название "К критике буржуазных воззрений о тепловой смерти Вселенной".

Поняв буквально, будто речь идет о перегреве космоса, я несколько раз перечитал раздел. Нет, не о перегреве Вселенной, писал критикуемый Клаузиус. Ибо то, что не имеет конца, перегреть невозможно.

Клаузиусу ставился в ошибку вывод о том, что "Энтропия Вселенной стремится к некоторому максимуму". Грубо говоря, теплофизик предсказывал выравнивание температур в космическом пространстве, что и было равносильно утверждению о неизбежности его тепловой смерти.

Материалисты в обоснование надежного будущего для Вселенной закладывали самый туманный и ничем не подтвержденный закон сохранения энергии: в разделе заявлялось, что в мире протекают не только процессы безвозвратного рассеивания энергии, но и обратные процессы, в результате которых происходят возрождение жнергия, ее концентрация.

Приводилась ссылка на Энгельса. Именно он первым высказал мысль о том, что излученная звездами в космическое пространство материя должна вновь сконцентрироваться и дать начало новому круговороту материи.

Клаузиус вывел в свет понятие "энтропия". Чтобы понять, что это такое, надо было внимательно, с самого начала, прочитать термодинамику.

Я прочел определение: "Энтропия есть функция вероятностного состояния". Ничего не понял кроме одного: с этой штукой возможно все. То есть Клаузиусу можно было попенять еще и за неумение объяснить простым людям свою догадку на пальцах.

Что такое энтропия? Похоже на атропин. Атропином расширяют зрачки глаз и колят для скорейшего высушивания послеоперационных ранок.

Атропин, атрофин. С атрофином тоже возможно все. И что? Да ничего.

Словом, атрофия Вселенной стремится к некоторой засухе.

Вдохновляющим в названии и в самом содержании параграфа оказалось для меня следующее. Раз, теплотехники, отложив в сторону рассуждения о циклах паросиловых установок, выходят за границы общеинженерного курса напрямую во Вселенную, то значит, не такая уж теплотехника и общеинженерная дисциплина. И то, что энергетика, где мне предстояло работать после института, полностью держится на теплотехнике, делало в моих глазах будущую специальность не столь уж безнадежно нудной.

" Не гони, да не гоним будешь".

Матушка боялась злословия или насмешек по поводу непонятных вещей. Стоило мне или кому из братьев посмеяться над передрягами кого-либо из знакомых, то мама с паническими глазами предупреждала:

– Ой бай! Озынын басына келед.

Можно ли накликать на свою голову несчастья злоречивостью?

У меня из головы не выходил случай на скамейке, когда по злобе я наговорил младшему Кондрату про его брата Витьку и уже позже иногда думал, что мои слова на скамейке не прошли бесследно для судьбы

Доктора.

…Москва выделила Казахскому отделению Литфонда "Москвич-412".

Папа, все мы были довольны. Теперь у нас под задницей персональный аппарат. На моквичонке папа, мама и я однажды съездили после работы в колхоз имени Калинина и думали, что это только начало. Но не прошло и месяца, как машина неожиданно сломалась и встала на капитальный ремонт.

На секретариате правления Союза писателей проходил отчет деятельности Литфонда за истекший период. Когда дошло до вопроса, почему вдруг новая машина сломалась, встал писатель Духан Атилов и указал на виновника:

– Машину сломал сумасшедший сын Абдрашита Улан.

Члены правления почувствовали неловкость и промолчали. Духан заслуженный литератор и если кто и был на правлении из сочувствующих отцу, то и тот не хотел связываться с Атиловым. А потом, возможно

Духан и прав. Может и в самом деле сломал москвичонок Ситка? Поди, теперь разберись.

Папа вернулся с работы в состоянии грогги, и, не раздеваясь лег на кровать. Прошло еще полчаса. Отец разделся и молча лежал, глядя в потолок.

Мама подошла к нему.

– Тур. Сен умыттын ба? – матушка напомнила о приглашении на писательский банкет в ресторане "Иссык". – Шахырыгу бару керек.

– Никуда я не пойду.- сказал отец.

Мама заговорила по-русски:

– Вставай! Наши враги только ждут и смеются. И если мы с тобой не пойдем, то…

– Я сказал, не пойду.

– Прошу тебя, вставай… – сказала матушка и добавила зло и решительно. – Назло врагам!

С чего это мама решила, что Атилов наш враг? Отец и Духан в разных весовых категориях. В чем они могли соперничать? Обычный злой человек сказал привычную для себя речь.

Я вспомнил, как Джон обыграл в карты его среднего сына Ивана и подумал: " Да нет, за такие дела не мстят".

Тут что-то другое.

С банкета родители пришли в двенадцатом часу. Папа прошел в спальню. Мама щелкала семечки на кухне.

– Как папа? – спросил я.

– Хорошо. – спокойно ответила матушка.

– Как прошел банкет?

– Тамадой был Сырбай. – Мама сгребла в кучу шелуху. – Он всем показал кто твой отец.

– Что он показал?

– В ресторане все знали, как Духан убил твоего отца и Сырбай дал слово твоему отцу раньше Духана, Сейтжана и других…

– Ну и что?

– Как ну и что? Духан и Сейтжан старше твоего отца на пять лет.

– Какая разница кто после кого держит тост?

– Э-э…- со значением сказала мама. – Это большая разница.

Сырбай Мауленов, один из секретарей Союза писателей и главный редактор журнала "Жулдыз".

"Но дело не в этом". А дело в том, что спустя год старший сын

Атилова Ревель очутился в третьем отделении Республиканской психиатрической больницы по поводу тяжелой депрессии. А еще через три года покончил с собой.

Что я подумал, когда через год узнал, что самый благополучный из детей Атиловых заболел? На короткий момент возникло неясное ощущение, что шизофрения это не только болезнь и что кто-то – неизвестно кто – приглядывает не только за шизиками, но и за совершенно здоровыми людьми.

Ощущение посетило на мгновение и тут же ушло.

Злорадствовать по поводу начинавшегося выравниваться баланса несчастий в двух семьях я на всякий случай поостерегся. Мало ли что.

И вообще было не до Духана с его детьми.

В 69-м получил два года усиленного Доктор. Родители подсуетились и брата перевели на химию. На поселение Доктора этапировали в

Джамбул, брат жил в общежитии для химиков и время от времени приезжал на выходные домой.

Джон не выходил из дома. Смотрел телевизор, читал книги, газеты.

А до посадки Доктора на два года усиленного произошло вот что.

Не помню из-за чего я повздорил с Джоном. Разозлился и крикнул:

– Урод!

Джон вопросительно-виновато посмотрел на меня и спрятал глаза вниз.

Подлетел Доктор и, гневно сверкнув глазами, замахнулся на меня.

– У-у-бью!

С убийством Доктор опоздал. Дело было уже сделано.

С 69-го года мама уговаривала жениться Шефа. Уговоры на брата не действовали. Мало того, спустя год, заметил я, Шеф потерял интерес к женщинам. С 70-го у меня возникли подозрения, что и его постигла моя участь. Все говорило за то, что у Шефа неожиданно вдруг непоправимо ушел в отставку член Политисполкома Коминтерна. Катастрофе имелись причины – серьезные черепно-мозговые травмы, полученные в драках, так или иначе должны были оставить свой след. Хотя и не обязательно.