Как стать испанским рыбаком - Станислав Симонян

Отмечали День космонавтики, День флота, именины Николая Второго, день рождения Ленина и день Сталинской конституции.

Со временем Пашин дом украсился портретами Сталина, Андрея Миронова, Александра Первого, Гагарина, иконами Сергия Радонежского и Серафима Саровского. Рядом — мирно соседствовали советский, российский и украинский флаги. Эклектизм ситуации никого не смущал.

— Паша, скажи: зачем тебе всё это? Ты ведь никогда не определял себя русским или украинцем, не интересовался ни политикой, ни историей. Объясни: с чего вдруг?

— Да не знаю я! Ну… Ведь так жизнь осмысленней, веселей, что ли. Ощущаешь себя частью чего-то большого, сильного. Ведь не зря всё это было, мы не должны забывать. Детям передать…

— Что передать? Можешь сформулировать? Что наши дети — рождённые и выучившиеся в Испании — должны сохранить и пронести? Водка, матрёшка, балалайка?

— Сказал же — не знаю. Отстань!

Русофобы

Федя и Даша познакомились в тюрьме.

Ну, не совсем в тюрьме — в камере предварительного заключения районного отдела полиции, куда были доставлены после задержания на не разрешённой властями манифестации против правительства.

Просидев там несколько часов, они испытали друг к другу зарождающиеся чувства. Оба были студентами, имели активную политическую позицию и ненавидели Путина.

После скорого суда Даша получила крупный штраф, а Федя был приговорён к наказанию в виде пятнадцати суток ареста, так как во время столкновений с полицией «бросил пустую пластиковую бутылку в сторону работников правопорядка, находящихся при исполнении служебных обязанностей, чем нанёс тяжёлую моральную травму сержанту Пысину».

Даша каждый день носила ему апельсины и обезжиренный йогурт.

После освобождения Федя — как порядочный человек — просто обязан был сделать ей предложение.

Из института Федю сразу отчислили, Даше дали доучиться до бакалавра — родителям пришлось раскошелиться на взятку — но о дипломе магистра речь уже не шла.

Молодая семья сняла квартиру на окраине и с головой бросилась в «свержение существующего политического строя», правда, ребята стали намного осторожней — следующим наказанием мог стать реальный срок в сибирских лагерях. Они вели несколько блогов под чужими «никами», заваливали «Инстаграм» саркастическими фоточками и «мемами» о продажной «банде кремлёвского вора», размахивали белыми ленточками и запускали шарики на регулярных манифестациях, часами стояли в очереди на разрешённый одиночный протест — в общем, вели насыщенную жизнь студента-нигилиста образца начала «двухтысячных».

Жили впроголодь, обедали у родителей, объясняя им, что скоро народ свергнет кровавого тирана, и к власти придут подобные им, горячие, хорошие и правильные, и тогда всё будет отлично, ведь Россия — богатая и прекрасная страна, а русские — богоизбранный народ.

Родители были люди опытные и совсем не хотели, чтобы на них отразилась революционная деятельность отпрысков — быстро возник классический конфликт отцов и детей, и в домашних пирожках было отказано.

По непонятной причине русский народ не торопился свергать правительство «жуликов и воров», а скорее — даже наоборот: всё больше выражал ему своё расположение и поддержку. Режим крепчал и становился более жестоким. Сажать стали за комментарий в «соцсетях», да даже за простой «лайк».

Федя с Дашей начали понимать, что Путин — надолго, а они уже помечены чёрной меткой, ни учёба, ни карьера им уже в этой стране недоступны. Да и обвинять во всём «кровавую гэбню» стало не модно, учитывая, что на выборах она получала стабильную поддержку народа в стандартные восемьдесят шесть процентов.

Пришлось признать, что они были не правы в выборе цели. Виноват во всём не Путин, виноват во всём народ, быдло. Русские — все воры и стукачи.

Кто написал двадцать пять миллионов доносов, кто расстреливал в затылок?

Вся история Руси кричит об этом.

— Нас, истинных интеллигентов, не более десяти процентов, остальные — болото, серая биомасса! — вещала ночью на кухне заплаканная Даша. — Я не могу больше смотреть на эти тупые, унылые рожи.

Надо было уезжать.

Ненавидеть русских безопаснее из другой страны, желательно — цивилизованной, с чёткими законами, свободой слова и собраний. Тем более ребята понимали, что надо доучиться и начинать строить карьеру по специальности, которой они хотели заниматься и к которой готовились.

Фёдор учился в архитектурном, а Дарья — на промышленном дизайне, профессии интересные, творческие и искренне любимые ими. Исходя из этого выбор Испании, как страны будущей учёбы и эмиграции, был полностью оправдан.

Кто может тягаться с архитектурной школой великого Гауди и гения промдизайна Пикассо?

Поначалу Федя с Дашей попытались получить статус политических беженцев, но испанская иммиграционная служба, поднаторевшая в этих вопросах, не увидела больших страданий, причинённых молодым людям за реальное нарушение закона в России.

Пришлось поступать в университет и получать студенческие визы на время обучения.

Оплатили это родители. Сказали, что раз они «продали родину и наплевали на могилы предков», то больше помощи пусть не ждут. Родители тут же были записаны в разряд «тупого русского быдла», но деньги были приняты как должное.

По приезде в Барселону ребята засели за изучение языка. а вернее — сразу двух: испанского и каталанского. Они хотели полностью погрузиться в местную среду.

Любые контакты с русскоязычной диаспорой были полностью исключены, чтобы не рассеиваться и не расслабляться. Интенсивные курсы, занятия по скайпу, просмотр фильмов и телепередач на местных языках быстро дали результат. Даже дома Федя с Дашей старались говорить на каталанском. по вечерам ходили в местные бары закреплять пройденный материал на практике. Поболтать, изучить бытовую речь, уличную.

Материально было трудно…

Но тут надо отдать должное их упорству: Федя хватался за любую подработку, раздавал флаеры, перетаскивал тяжести, мыл машины по выходным; Даша тоже не сидела сиднем, пришлось поработать в русском салоне маникюршей за сущие гроши. и если Федя просто терпел, то Дашу её работа жутко злила, ведь вокруг было всё то же «русское быдло». в итоге она нашла себя по специальности, брала заказы на разработки вывесок и логотипов в интернете, демпингуя ценами.

Пару лет пришлось жить, снимая комнату у марокканских торговцев «дурью», забирая всё ценное с собой при выходе из дома.

Да и что у них было, разве что старенький телефон да лэптоп…

Такие неимоверные усилия не проходят даром, ребята быстро обросли местными друзьями, испанцы очень уважают труд и всячески бескорыстно стараются помочь. в своих университетах Федя и Даша были тоже на хорошем счёту, они учились профессии не за визу, а по призванию.

Уже через пару лет семья снимала отдельную приличную квартиру, Фёдора пригласили на работу на начальную должность в офис архитектора, а это при благоприятном исходе