В поисках вымышленного царства - Лев Гумилёв

На южной окраине Гоби ветераны Хубилая остановили натиск монголов, но хан воспретил преследование противника. Вероятно, он, единственный в своей армии, не хотел разрушения своей страны. Второе наступление монголов было также остановлено. И тут Хубилай ограничился тем, что прекратил отправку продовольствия из Китая в Монголию. Там возник голод, и Ариг-буга со своим войском, а может быть, вернее, войско со своим ханом, отступили на западную окраину Монголии.

Здесь Ариг-бугу подстерегала новая беда. Ему изменил и передался Хубилаю чагатаид Алгуй. Авангард войск Ариг-буги, двинутый против изменника, в 1262 г. был разбит. Алгуй, упоенный победой, вернулся в свою ставку и распустил часть войск. Ариг-буга воспользовался его беспечностью и занял Алмалык, а затем заставил Алгуя бежать в Самарканд. Но тут опять проявилась «сила вещей». Ожесточившиеся сторонники Ариг-буги стали так жестоко расправляться с населением захваченной ими области и особенно с монгольскими воинами Алгуя, не успевшими своевременно отойти в Тянь-Шань, что вызвали негодование среди другой части войск Ариг-буги и те передались на сторону Хубилая.

Тем временем Алгуй наладил в Самарканде и Бухаре контакт с мусульманским населением, получил от него большие суммы на переформирование армии и позволил своему пасынку и наследнику перейти в ислам. В 1263 г. Алгуй разбил сторонника Ариг-буги — внука Угедея, Хайду, и совместно с войсками Хубилая взял Ариг-бугу и его ослабевшую деморализованную армию в клещи.

В 1264 г. Ариг-буга с остатком своих приверженцев сдался на милость Хубилая. Тот передал пленных суду, где Ариг-буга был помилован, а все прочие, в том числе Булгай, казнены.

Приговор суда, очевидно обоснованный, хотя мотивы не сохранились в источниках, показывает, что не честолюбие Ариг-буги было причиной кровавой войны (иначе и ему бы не сносить головы), а ожесточение, родившееся в борьбе партий, на которые раскололось монгольское войско. Поражение потерпели дети былых завоевателей мира, а победу одержали дети разбитых и покоренных. Но это был еще не конец монгольской трагедии.

Хайду

Немедленно после победы, в 1264 г., Хубилай перенес резиденцию из Кайпина в Пекин и лишил звания столицы Каракорум, а в 1271 г. дал своей династии китайское название «Юань», сам же из хана превратился в императора и «Сына Неба». Монголия оказалась обращенной в провинцию… нет, не Китая, а внеэтничной военной монархии, основанной на господстве верной наемной армии над покоренными странами. Получив с запада, от ильхана Абаги и хана Берке, многочисленные подкрепления, состоящие из арабов, персов, аланов, кыпчаков и других народов[364], Хубилай возобновил войну против империи Сун, правительство которой арестовало его посла, и закончил ее покорение к 1279 г. За это время его противники в Западной Монголии успели перестроиться. Последним паладином монгольской воинской славы стал царевич Хайду.

В отличие от своего предшественника Ариг-буги Хайду был честолюбив и талантлив. Незаметно, чтобы он позволял играть собой каким-либо группировкам; скорее он использовал их в своих целях. Но ни один претендент не может побеждать без опоры, без особой настроенности масс. И Хайду не был исключением: он знал, где искать и как найти соратников.

На берегах Имиля и склонах Тарбагатая жили монголы, оставшиеся верными старым обычаям и степному образу жизни. Они были антитезой солдат Хубилая, предававшихся войне и разгулу в побеждаемом Китае. «Без сомнения, — пишет Р. Груссе, — они были поражены переносом столицы в Китай и превращением ханства в империю»[365]. Эти перемены были им чужды и противны, и именно эту настроенность использовал Хайду, став вождем всех западных монголов.

Нам не стоит отвлекаться от темы, прослеживая все перипетии бурной биографии монгольского царевича, тем более что это уже сделано, и не раз[366]. Достаточно сказать, что, объединив под своим знаменем всех монгольских князей и ханов Средней Азии, Хайду начал в 1275 г. войну с Хубилаем и вел ее до самой смерти, наступившей в 1301 г. Война состояла не столько из крупных сражений, сколько из маневров, набегов и контрнабегов. Против своих сородичей Хубилай выставил кыпчакскую (половецкую) конницу, которая прекрасно воевала в степных условиях. Религиозная проблема при Хайду отошла на второй план, так как на его стороне кроме несториан были среднеазиатские мусульмане и последователи «черной веры» — иными словами, все защитники традиций империи Чингисхана. Они не одержали победы, но и не потерпели поражения.

Но один из эпизодов этой войны представляет для нас специальный интерес, так как он связан с нашей проблемой. Это восстание восточных Чингисидов, потомков братьев Чингисхана, среди которых самым сильным и энергичным был Ная, потомок Тэмугэ-отчигина. Подобно Константину Равноапостольному, Ная выступил против Хубилая, подняв на своем знамени крест[367].

Ная

Для того чтобы разобраться в причинах и обстоятельствах новой вспышки религиозной войны на Дальнем Востоке, нам придется бросить взгляд на историю сложения столь напряженной коллизии. После изгнания христиан из Китая (конец X в.) там возгорелось соперничество между буддистами и даосами. Сначала перевес клонился на сторону буддистов, которых поддерживали владыки киданьские и тангутские, потом даосский монах Чань-чунь сумел добиться от Чингисхана в 1223 г. для даосских монахов освобождения от всех повинностей, податей и оброков[368]. Обрадованные высокой милостью, даосы стали захватывать буддийские монастыри и выбрасывать изображения Будды, заменяя их статуями Лао-цзы.

При Угедее Елюй Чуцай, бывший истым буддистом, несколько ограничил активность даосов[369]. На сторону буддистов склонялся и Мункэ, организовавший в 1255 г. диспут, на котором буддисты одержали победу. Но хитрый политик Мункэ открыто заявлял, что для него пять религий — как пять пальцев на одной руке, все равно нужны и дороги[370]. Следующий шаг сделал Хубилай, организовавший победу буддистов на диспуте 1258 г. в городе Шанду. После этого даосы были выгнаны из захваченных ими монастырей, а их антибуддийские трактаты преданы сожжению по указам 1258, 1261, 1280, 1281 гг.[371]. Это уже можно было назвать религиозным гонением.

Несториане были, пожалуй, наиболее неуживчивыми и строптивыми из всех представителей христианских исповеданий.

Они сумели поссориться и с греками, поддерживая мусульман, и с мусульманами, забрав влияние в ханстве кара-киданей, и с волхвами «черной веры», и, наконец, с буддистами. Единственно, с кем они поддерживали мир, это были даосы, уважаемые христианами отчасти за строгость монастырского устава, а еще больше за то, что они не пытались развернуть пропаганду своего учения за пределами собственно Китая. Поэтому торжество буддизма, бившее по даосизму, задевало и несторианство. Ная и его двоюродные братья имели уделы в Восточной Монголии и Северной Маньчжурии, господствуя над воинственными племенами, восстания которых некогда потрясали империю Ляо. У нас нет сведений о пропаганде несторианства в этих областях, но сам факт наличия христианского движения, направленного против буддизма[372], показывает, что несторианские миссионеры здесь неплохо поработали.

Повстанцы имели немало шансов на успех. Лучшие войска Хубилая были связаны в Джунгарии войной с Хайду, и Хубилаю пришлось пополнить армию, брошенную против Ная китайцами. Флот, вызванный с Янцзы, доставил армию к устьям Ляохэ, где она встретила остановившуюся на отдых рать монголов. Хубилай, хотя ему уже исполнилось 72 года, руководил из башни, которую несли четыре слона. Застав Ная врасплох, он окружил его лагерь и принудил монголов к рукопашной, лишив их свободы маневра. В бою, который длился от утра до полудня, китайская пехота одолела монгольскую конницу, потому что последняя не могла развернуться. Мятежники сдались на милость победителя. Однако в милости им отказано. Ная за благородство его происхождения было позволено умереть без пролития крови. Его завернули в кошму и задавили, скручивая ее концы. Хубилай передал командование войсками своему внуку Тэмуру и вернулся в Пекин, а война на севере продолжалась. Повстанцев возглавил князь Кадан, который сделал попытку перейти в наступление. Тэмур бросился ему навстречу, и жестокие бои развернулись в Северо-Западной Маньчжурии на берегах реки Нонни. Тэмур одержал две победы — в 1288 и 1289 гг. — и принудил мятежников к сдаче. Расправа была жестокой: Кадан и другие вожди восстания потеряли головы, а рядовые воины — свободу. Пленные воины были отправлены в ссылку в Ордос и Амдо, где им было очень плохо[373].