Душа Бога. Том 1 - Ник Перумов

ж ещё, добрый мой Фроки? С обычными неупокоенными я куда легче справляюсь, чему ты сам свидетелем являлся.

Половинчики переглянулись.

– Так Он продолжает погосты поднимать?

– Не сразу, дружище Роб, не сразу. Но поднимать будет. Вижу теперь, что так просто Его не запрёшь.

Фроки оглянулся – молодка так и стояла на коленях, а вот трое мужиков, побросав колья, уже взахлеб, но и вполголоса, пересказывали случившееся всем, кто хотел их слушать, а желающих набиралось немало.

Лекарь поглядел на сгрудившуюся толпу, вздохнул, словно предстояло ему что-то донельзя неприятное.

Поднял руку – тишина воцарилась враз.

– Сестры и братья, беда велика, враг силён. Да-да, враг рода нашего, враг жизни нашей, и тем он страшен, что являлся под личиной друга.

Люди растерянно толпились, хлопали глазами, недоумённо открывали рты.

– Никто не поможет, кроме вас самих. Никто не спасёт, кроме вас самих. Этого вот костеца я, в меру слабых сил своих, упокоил. Но я один. И друзья мои – славные невысоклики – их двое всего. Не защитим, всюду не поспеем.

Сдвинулись брови, нахмурились лбы. Недоумённые взгляды – совсем не то ждали они, совсем не то…

– Думаете, другой к вам явится, с небес спустится, и всё? – говорил Фиделис негромко, внешне безо всякого напора и чуть ли не печально. – Нет, сёстры мои с братьями. Вот уложили мы чудовище. А коль разом ещё одно явилось бы, на другом конце, куда б мы не успели? На другого надейся, да сам не плошай. А, знаю, знаю, скажете вы мне – мол, ты, видать, сильномогучий чародей, ты нас защищай от бед да от напастей, а уж мы тебе – за ценой не постоим, в общем.

– А как же и́наче-то?! – выкрикнул кто-то.

– А вот так. Берите колы, братья, берите. Сила – она, думаете, у чародеев да колдунов только? Нет, в вас она, и куда бо́льшая. Коль друг за друга стоять будете, как поистине за родного своего брата, или сестру, или родителей, или детей малых. Коль не в глотки вцепляться, а руку протянуть. Кто падает – того удержи. Сколько себя помню, где так жили, где так держались – никакие погосты не оживали, да и Спаситель зла такого не творил.

– Та разве Он – зло?! – вновь выкрик.

– Зло, – негромко и серьёзно (но все услыхали) отозвался Фиделис. – Сами судите, сёстры и братья – разве ж так от беды спасают? Коль я человека из огня вытаскиваю – справляюсь ли я, не крал ли он когда чего, иль не желал ли, о ужас, жены своего ближнего?

По народу прокатился короткий смех, поднялись головы, развернулись плечи.

– Вот как есть говорю вам, – голос лекаря окреп, осильнел. – Сами видели, да, есть у меня сила. Довелось мне постранствовать и занебесными путями, на кои одним магам вход не заказан. Знаю – помогаешь, так помогай, расписок долговых не раздавая. Спасаешь кого – спасай, просто потому что люди мы, не звери, да что я на тварей лесных наговариваю! – и они тоже своих в беде не бросают!.. Можно страхом заставить зла не творить, не красть, не лиходействовать – а вот страхом заставить добро творить ни у кого ещё не получалось!..

Лекаря слушали. Глядели неотрывно, не сводя глаз; щёки румяные и морщинистые, гладкие девичьи подбородки и заросшие седыми бородами у стариков; брови смоляные или кустистые, волосы – у кого заплетены в косы, у кого – висят белесыми космами, прореженные возрастом.

Но смотрели и слушали все, от мала до велика.

– Но довольно об этом. Мужи! Не думайте, что колы с дубинами – плохое оружие. Против неупокоенных, если разобраться, нет ничего лучше.

– Да как же мы супротив?!

– А вот так. Они на вас – вы на них. Колом его в грудину, рёбра круши, дубиной – черепа дроби, ноги подбивай!.. Один за всех, все за одного – поодиночке не спастись, не укрыться, и никаких магов на вас не хватит!.. И не убежать – костяки ходячие усталости не знают, на след ваш встав, день и ночь шагать будут, вас загонят, пока от бессилья не свалитесь!.. А тогда уже настигнут и сожрут, разорвут, кишочки ваши на цельную версту растянут!..

Простые как будто бы слова возымели действие. Народ задвигался, кто-то крикнул, что знает, где ненужный плетень, который разобрать можно; дело закипело.

Многие, однако, жались к Фиделису, глядя на него с жадным, неутолимым любопытством, к которому, однако, примешивался и страх.

Невысоклики переглянулись. Поселяне, конечно, далеко не всегда разбегались перед неупокоенными; случалось, бились, стояли крепко, но кончалось это по большей части плохо – ходячих мертвяков упокаивать должны были такие, как Фроки и Роб, никак не простые селяне, похватавшие какое ни есть оружие.

Но сейчас половинчики молчали. Лекарь Фиделис говорил со столпившимися вокруг него, говорил простыми, понятными словами, проговаривал азбучные истины, но почему-то именно у него они звучали свежо, незатёрто, убедительно – как будто и впрямь сила крылась в каждом из этих мужиков.

Теперь они шли по селению уже единым целым кулаком, к которому примыкали всё новые и новые люди. Фиделис торопился.

– Сами, только сами можете себя оборонить. Только сами можете в себе добро отыскать. А нам в дорогу пора – сколько ещё тех мест вокруг Хедебю и Бирки, где погосты ожить могут!..

…Они уходили, провожаемые благословениями. Пони для невысокликов, верховая лошадь для лекаря и ещё одна – под вьюками.

Дорога предстояла дальняя.

* * *

– Фроки! Эй, Фроки!..

– Ну, чего тебе? Спи давай! У меня задница вся от седла ноет, а чуть свет – снова в путь!

Ночное небо над ними было темно и непроглядно, холодный ветер мчал с полуночи, обрывал стремительно желтевшие листья, словно заточённый под зелёным куполом посреди разорённого Хедебю Спаситель вытягивал из окрестных земель тепло и жизнь.

– Как он это делает?

Фредегар завозился по другую сторону едва тлевшего походного костра.

– Как делает, как делает… Что я тебе, Аэтерос? Надежду даёт, уверенность в себе внушает. Лечит, но без особенных чудес. Мёртвых не воскрешает…

– А младенца того забыл?

Курчавая голова Фроки нырнула под походное одеяло.

– Ничего я не забыл, Роб. Не знаю, что тебе ответить. Спроси у него сам.

– Зря спорите, друзья, – раздалось спокойное с другого бока. Лекарь Фиделис тоже поднялся. – Я секретов не держу. Нет их у меня. Говорю правду, сладкими сказками не убаюкиваю. Люди это чувствуют – наслушались вранья-то.

Половинчики переглянулись.

– Да не стесняйтесь вы, – их спутник пошевелил здоровенный комель дерева, кормивший их костёр всю