Картина мира в сказках русского народа - Валерий Петрович Даниленко

партнёр героя, то есть невеста, основная функция которой стать в будущем матерью. (Сказка хранит жизненно важную идею продолжения человеческого рода). Отсюда и семиотический смысл элементов её портрета – “исключительность внешности” царевны. Красота будущей жены осмысляется как важное условие счастливого многодетного брака. Красавица и царевна заключает в себе предел возможных желаний героя» (Черноусова И. П. Язык фольклора как отражение этнической ментальности (на материале фольклорной концептосферы русской волшебной сказки и былины). Липецк, 2013. С. 132).

Женская красота производит на человека чарующее впечатление. Такое же впечатление призвано производить на него искусство. Особое внимание в русских сказках уделено музыкальному искусству.

Чаще всего в наших сказках упоминаются три музыкальных инструмента – гусли, труба и дудочка.

В сказке «Царица-гусляр» чудесная игра на гуслях помогает царице освободить из плена её мужа. Его схватил проклятый король и посадил в темницу.

«Много у него в темнице всяких невольников; по ночам в цепях сидят, а по утрам надевает на них проклятый король хомуты и пашет пашню до вечера» (РНС. С. 484).

Нарядилась царица гусляром и добралась до земли, где правил проклятый король. Её игра на гуслях очаровала этого короля:

«Гусляр остался; день-деньской перед королем играет, а тот всё досыта не наслушается. Экая славная музыка! Всякую скуку, всякую тоску как рукой снимает» (там же. С. 485).

Разомлел король. Решил исполнить любое желание гусляра. Он (она) попросила освободить из темницы одного невольника. Король согласился. Этим невольником, конечно, оказался муж царевны. Вот так чудесная игра на гуслях помогла царевне-гусляру освободить своего мужа из неволи.

В сказке «Неосторожное слово» рассказывается другая история об игре на гуслях:

«Один молодой промышленник остался зимовать на Груманте. Каждый вечер ложился он в своей гальете и играл в гусли, и как только заиграет – слышно было, что кто-то невидимкой перед ним пляшет, только платье шумит. Захотелось ему увидать, кто такой пляшет. Однако что ни делал, как ни ухитрялся – всё даром!» (PC. С. 153–154).

Парень поставил по совету приятеля свечу и накрыл её черепком. На этот раз невидимка стала видимой, как только он заиграл на гуслях и снял черепок со свечи:

«Открыл огонь – а перед ним девица красоты неописанной.

– Ну, добрый молодец, – сказала она, – догадался ты меня подсмотреть, буду ж я тебя любить по правде» (PC. С. 184).

В сказке «Царь-девица» одна баба-яга предупреждает Ивана, купеческого сына, о своей младшей сестре:

«Коли она на тебя рассердится да захочет съесть тебя, ты возьми у ней три трубы и попроси поиграть на них: в первую трубу негромко играй, в другую погромче, а в третью ещё громче» (PC. С. 85).

Иван, купеческий сын, так и сделал. Когда он заиграл на третьей трубе, подлетела жар-птица и унесла его от людоедки подальше.

В сказке «Пастушья дудочка» на дудочке играет пастушок Иванушка. Его игра на дудочке производила на окружающих чарующее впечатление:

«С малых лет любил он на дудочке играть. И так-то он хорошо играл, что все слушали – наслушаться не могли. Заиграет Иванушка грустную песню – все пригорюнятся, у всех слёзы катятся. Заиграет плясовую – все в пляс идут, удержаться не могут» (РИС. С. 487).

Нанялся Иванушка к одному хозяину овец пасти. Этот хозяин был очень жадный. Он предъявил новому пастушку условие: если из стада пропадёт хоть одна овца, платить ему он не будет. Так он поступал со всеми прежними пастухами и оставлял их без оплаты. Но Иванушку выручила его дудочка. Она была не простая, а чудесная:

«Ходят овцы по полянке, щиплют траву. А Иванушка за ними посматривает. Как увидит, что какая овца хочет в лес забежать, сейчас на дудочке заиграет. Все овцы к нему и бегут» (РИС. С. 489).

Прознал об этой дудочке хозяин. Как бы ему не пришлось раскошеливаться! Рассказал он о дудочке своей жене. Та заявила, что её никакая дудочка не проймёт. Но вышло иначе:

«Вынул он дудочку и стал плясовую наигрывать. А хозяйка в это время тесто месила. Не удержалась она и пошла плясать. Пляшет, а сама переваливает тесто с руки на руку.

А Иванушка всё быстрее да быстрее, всё громче да громче играет. И хозяйка всё быстрее да быстрее пляшет» (там же. С. 491).

К ней сначала присоединился хозяин, а потом пустились в пляс и овцы, и куры, и коровы, и собаки.

Вот как заканчивается эта сказка:

«До самого вечера играл Иванушка. Утром получил он своё жалованье и ушёл к отцу, к матери. А хозяин с хозяйкой в избу спрятались. Сидят и показаться людям на глаза не смеют» (там же. С. 492).

В сказке «Волшебная дудочка» мы встречаемся с новым чудом: дудочка в ней поёт. Она поёт голосом девушки, которую утопила в гнилом болоте по наущению матери её сводная сестра, чтобы получить всё приданое, которое оставила утопленнице её покойная мать. Её спасла волшебная дудочка. Как только отец девушки приложился губами к этой дудочке, она запела голосом его родной дочери:

Поиграй, поиграй, мой батюшка,

Поиграй, поиграй, родимый.

Нас было две сводные сестрицы,

И вот меня загубили,

За красные ягодки

Да за матушкино приданое

В гнилом болоте утопили!

(РНС. С. 228).

Сказка есть сказка: утопленницу вытащили из болота, и она ожила.

«Тут она открыла глаза, промолвила:

– Ой, как долго мне спалось да много во сне виделось! Не держи, родимый батюшка, ни бабы-лиходейки, ни дочери-злодейки. Не будет от них житья ни тебе, ни мне.

Простил отец на радости злую бабу и падчерицу-злодейку, прогнал их со двора:

– Ступайте, откуда пришли!» (там же. С. 228).

Чудодейственной силой наделил сказочник песни королевича в сказке «Звериное молоко». Красавица жена этого королевича снюхалась со Змеем. Чтобы погубить своего мужа, она отправляла его то за волчьим молоком, то за медвижьим, то за львиным. Но он выполнил все её приказы, поскольку звери и птицы были ему послушны.

Змей оказался удачливее своей любовницы. Ему удалось пленить Ивана-королевича. Он приготовил для него шёлковую петлю. Но замысел Змея сорвали чудесные песни.

Перед смертью Иван-королевич попросил Змея спеть ему три песни. Тот согласился. Но он не подозревал, что каждая из этих песен помогала освобождаться охоте королевича – зверям и птицам, которых Змей запер двенадцатью замками в чёртовой мельнице:

«– Погоди, Змей! – сказал королевич. – Я в твоей воле, а умирать горюном не хочу; слушай, скажу три песни.

Спел одну – Змей заслушался; а ворон, что