Бесноватый Цесаревич-4 (СИ) - Яманов Александр

Марш-бросок до Чудова занял два дня. К тому времени уже пришло новое сообщение от Волкова. События после убийства Павла сильно отличались от моей реальности. Начнём с того, что Павла убили в Зимнем, а не Михайловском, который был ещё не достроен. Александр, будто предчувствуя или зная о предстоящем заговоре, перебрался в Царское Село, где засел под охраной части семёновцев, шефом которых он являлся. Так себе охрана, если честно, что сразу подтвердили дальнейшие события. Прибывшие заговорщики, которые сейчас контролировали столицу, по сути, поставили ему ультиматум и вынудили подписать манифест о смерти отца. Далее брат выехал в Санкт-Петербург и остался там фактически под арестом.

Не менее интересные события происходили в Гатчине. Весть о смерти мужа Марии Фёдоровне привезла Лиза, которую та просто терпеть не могла. Произошёл скандал и истерика, но в этой истории коса нашла на камень. Наша славная и утончённая принцесса давно уже не так проста, как многие думают. А уж как удивилась маман. Крики о том, что теперь править будет она не возымели никакого воздействия. Её просто заперли в собственной спальне. Ещё и пригрозили, что если будет слишком много говорить, то отправится не на похороны мужа, а прямиком в монастырь. А силовую поддержку жене будущего Императора оказывали бывшие гатчинцы, которые сейчас входили в состав лейб-гвардейских егерей. Растёт девочка прямо на глазах. И ведь даже два месяца назад я не знал о переговорах Лизы с командирами полка. Очень интересно. Волков привык больше следить за Александром и как-то упустил, что его супруга давно стала полноценной политической фигурой. Интересно, она играет в свою игру или это согласовано с братом?

Сейчас в столице достаточно напряжённая ситуация. Адмирал Чичагов наотрез отказался признавать факт естественной смерти Павла и потребовал открытого расследования с привлечением независимых сторон. Приказы Александра он игнорировал и устроил блокаду Санкт-Петербурга, пропуская только торговые суда после тщательного досмотра. Всё эти действия я согласовал с Павлом Васильевичем заранее. Он был уже извещён, что я двигаюсь в сторону столицы и ждал только сигнала. Был у меня ещё один козырь, о котором никто не знал.

Постепенно ситуация успокаивалась. Пьяные гвардейцы покинули Зимний, город начал жить своей жизнью, хотя обилие патрулей немного нервировало обывателей. Через пару дней после убийства наши заговорщики вдруг вспомнили, что у Павла есть ещё один взрослый сын и не мешает поставить его в известность, пригласив в столицу. Ещё два дня эти балбесы разбирались, как лучше донести до меня печальные известия и наконец решились. Только в качестве гонцов были посланы два полных эскадрона кавалергардов во главе с командиром полка Уваровым. Не знаю, чему они там обучаются, но моя пехота перемещается гораздо быстрее гвардейской кавалерии. Кавалергарды выступили без разведки, боевого охранения и почти как на парад. Думаю, они ещё и бухают на ночёвках, фантазируя, как будут ногайками сбивать спесь с моих егерей. А затем под конвоем доставят царевича на похороны отца. Ну-ну!

Девятнадцатого августа моя рота достигла Чудово, где объединилась людьми с фон Рентеленя. За что уважаю барона, так за ум и смекалку. Он не стал дожидаться пехоту, а уже переправил частями пушки и обслугу под Любань. Собственно, туда мы выдвинулись на рассвете, после короткого сна. С учётом трёх остановок и замены коней, путь до точки рандеву с кавалергардами занял около десяти часов.

—Едут как на парад или бал. Офицеры расположились в нескольких больших домах, местных зажиточных людей. Остальные в простых избах и на станции. Посты охраны условные, пьют как лошади, ещё и баб местных хотели взять насильно, но вроде как до столкновений с мужиками не дошло. Хотя ещё не вечер и неизвестно чего гвардейцам спьяну захочется, — деловито докладывает Лесок.

Пятёрка егерей под его командованием сопровождала кавалергардов, периодически посылая ко мне гонца. За четыре дня развесёлая гвардейская компания прошла чуть более ста вёрст. Поэтому немудрено, что мои пешие башибузуки не отставали от этой псевдокаваллерии. В принципе захватить самих гвардейцев не проблема. Не хотелось больших жертв, так как кроме самих кавалергардов, их сопровождали обозники, слуги и прочие конюхи. Непосредственно военных было около ста двадцати человек, ещё и обслуги под сотню. И очень не хотелось, чтобы кто-то из них сбежал и предупредил заговорщиков.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

—Значит так, — говорю лужичанину, — Берём наших гвардейских друзей ближе к рассвету, когда они окончательно утихомирятся. Я подобрал тебе десять человек из моей роты, кто неплохо ориентируется в лесу. Да и ты сам тренировал многих из них. Ваша задача — перекрыть все дорожки и тропинки. Никто из людей Уварова не должен уйти. Мы со своей стороны будем брать их в домах. На стрельбу и прочий шум не отвлекайтесь. Если заметите среди бегущих кого из местных, то просто останавливайте и не пропускайте. Если всё понятно, то работаем.

Не зря я почти три месяца гонял людей и приучал их действовать в условиях города. Любань не город, но весьма крупное село, раскинувшееся вдоль московского тракта. Офицеры быстро разбили роту на штурмовые группы и указали каждой нужный дом. Собаки особо не брехали, потому что гвардейцы гуляли до ночи и надоели даже им. Излишне настойчивых пёсиков пристрелили, дабы они не мешали развлекаться честной публике. Основные силы я сосредоточил возле двух больших домов, более напоминающих усадьбы. Их брали две группы, одну из которых возглавлял я лично, а вторую повёл Томас. Фон Рентелень на всякий случай разместил две пушки на подступах к селу. И параллельно осуществлял координацию наших действий. Я решил размяться и наотрез отказался сидеть в тылу. Всё-таки война — это тот ещё наркотик.

В принципе операция прошла достаточно гладко. Немного постреляли, где-то штурмовые группы нарвались на ожесточённое сопротивление и просто забросали избы гранатами. Специальные группы загоняли в дома выбегающих жителей, чтобы не путались пол ногами. Часть кавалергардов умудрилась вскочить на коней и попыталась уйти. Залп картечи в упор быстро успокоил этот порыв. Никто не собирался церемониться с мятежниками.

Был один неприятный момент. Я в своей самонадеянности совсем потерял осторожность. Благо Ильин спустил меня с небес на землю. Не знаю, чего почувствовал мой телохранитель, но одного часового мы сразу не заметили. Его быстро скрутили и далее уже в доме попался один весьма ловкий товарищ совсем гражданского вида. Но он успел полоснуть Савву по руке, прежде чем ребята его выключили. Тем временем стало светать и начался общий штурм домов, где разместились кавалергарды. Мы же в это время вытаскивали руководство полка фактически со спущенными штанами.

Бравые гвардейцы ничего не понимали. В предрассветной зорьке были видны их удивлённые лица. Кто-то ещё не отошёл от обильных возлияний и щурился на первые лучи красными от недосыпа глазами. Семь офицеров и ещё три денщика или слуги. Прыткого товарища спеленали и положили в сторонке. Тут обращаю внимание на знаки Игнатова. Из дома солдаты вывели двух испуганных девушек, приглядевшись, понял, что это совсем девчонки. Вдруг рядом появилась женщина средних лет, которая с криком бросилась к одной из вышедших, обняла её и упала на колени. Странно, но мои парни спокойно пропустили причитавшую тётку. Вообще, во дворе стало как-то тесно. И сарая выглядывало семейство хозяина дома, которые провело ночь на сеновале.

Рядом появился какой-то мутноватый мужичок, который начал комментировать происходящее.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

—Агафья вдовица по дочке своей Машке убивается, — чуть ли не смакуя произнёс бородатый недомерок, — А чего? Обчество, значит, решило, что пусть господа офицеры позабавятся. Заступиться за неё некому, как и второй девке Евдокии-сиротке тоже никто не поможет. И ведь господин генерал по пять рублей каждой пообещал. Чего кочевряжится и орать на всё село? Справным парням такие жёны без надобности, уж больно нищие. А так хоть заработали. Это какие деньжищи! Да из-за них даже этих шалашовок какой-нибудь бобыль замуж возьмёт.