Засланец - Константин Хвостополосатов

– Сергей, – позвала Светлана, – следы на полу принадлежат не Марзайцу. Рисунок следа другой, след чуть более вытянут, а максимальное давление приходится на заднюю часть.

– Во как! – удивился я. – Значит, мы тут далеко не первые. То-то я думаю, чем так сильно привлекла Марзайца эта куча обломков вперемешку с песком.

– Прости, что сбиваю с умной мысли, дорогой, – куснула меня Светлана, – у меня есть полное ощущение, что этот кто-то оказался завален как раз этой кучей. Посмотри, два следа как бы присыпаны песком.

Раскопки прошли довольно быстро, кладоискателя завалило мелкими обломками, видимо, изначально сильно стукнув по голове. А потом он элементарно задохнулся под кучей грунта. Из-за хорошей изоляции от внешнего мира и практически полного отсутствия влаги бедняга превратился в мумию. Искатель, однозначно выглядел гуманоидно, но не походил на моего нанимателя. Руки и ноги казались длиннее и тоньше. Пальцев на них насчитывалось по семь. На руках два пальца оказались противостоящими, а на ногах два – были рудиментальными, похожими на пальцы передней лапы земной кошки. Одежда на бедняге сохранилась хуже и при раскопках сильно пострадала, однозначно можно было сказать, что это не рыцарские доспехи. Рядом с кладоискателем обнаружилась и сумка, сделанная из материала с применением какого-то металла и чего-то похожего на пластик. Нужно сказать, что именно сумка и сохранилась лучше всего. В сумке имелось всего три отделения. Одно оказалось занято помятым сосудом, отнесенным мной к флягам и, похоже, следами чего-то съестного. Второе отделение заполняли всякого рода мелочи. Некоторые из них я смог опознать: как-то нож с клинком приблизительно десять сантиметров, ветхий моток веревки с теми же вставками металла и пластика, несколько карабинов для веревки и, похоже, складную кошку. Остальные предметы оказались совершенно непонятным. А вот последнее отделение заполняли книги. Четыре книги оказались синими, две – фиолетовыми и одна – красной. Похоже, искатель знал, что ценится местными букинистами больше всего. Вместе с книгами отыскалось довольно много колечек, которые мой наниматель называл «ларсы» и «луры». Цвета они имели преимущественно фиолетовые, но несколько щеголяли желтым окрасом и парочка – зеленым. Не совсем поняв для чего они, я, тем не менее, засунул их в сейфовый отсек брони, выкинуть можно было всегда, но вещи могли оказаться ценными, а мне, в общем-то, предстояла экспедиция. Книги я без зазрения совести отнес наверх для передачи на «Ботаник». В отделение для находок сумы я засунул три желтые книги и завернул в ошметки ткани, три камушка, прихваченные мной с корабля. Мне просто стало интересно, имеют ли тут «слезы кремния» какую-нибудь цену.

Сумку я отнес и положил рядом с беспечно спящим Марзайцем. Мысль о том, что этого горе-искателя мог запросто съесть какой-нибудь зверь пустыни, забредший в эти катакомбы, вызвала у меня улыбку. По крайней мере, я не старался сохранять тишину. Я пошатался без цели еще по двум помещениям. В одном нашелся огромный закрытый сверху пузырем из прозрачного материала бассейн, в серой полупрозрачной жидкости которого плавали различного размера ошметки в основном черного и темно-серого цветов. Местами в воде виднелись большие «букеты», похожие на плесень, оранжевых и желтых цветов.

– Ой, мама, я забыла покормить рыбок! – притворно прогнусил я.

– А рыбки-то, похоже, были не простыми, а ионными, – подхватила Светлана, – по крайней мере, разбросанные по всему дну этого бассейна штырьки с набалдашниками у меня вызывают ассоциации с плазменными или электрическими разрядниками.

– Ладно, купаться расхотелось, – усмехнулся я.

Во втором зале воистину огромного размера вся поверхность пола оказалась расчерчена ромбической сеткой, по которой хаотически были разбросаны значки, чертежи и вязь надписей. Все знаки находились под слоем прозрачного материала, то есть что-то стереть или дорисовать оказалось бы не просто.

– Кто же тут мега-классиками занимался-то? – спросил я сам себя. – Играли бы в дочки-матери на деньги, глядишь, не вымерли бы.

– Это похоже на таблицу систематизированных данных, – отозвалась Светлана. – Примитивно на нее смахивает таблица периодических химических элементов, принятая на Земле. Только тут данные совершенно разной направленности и, похоже, есть какие-то взаимосвязи. Сосканируй, пожалуйста, тщательно весь этот шедевр.

– Слушай, да тут мне не один час возиться, – возмутился я, – а вдруг, окажется, что это наставления для домохозяек по разведению каких-нибудь сипулек?!

– А вдруг это окажется схема пространственно-туннельных переходов, типа «Космополитен», с информацией по их сопряжению, принципами взаимодействия с многомерностью, явками и паролями? – съязвила Светлана. – За дело, разведчик, такова уж ваша шпионская доля.

– Зараза ты, Светка, – пробурчал я, направляясь к дальнему углу помещения.

Возился я не долго, а очень долго. К концу мероприятия у меня в глазах рябило от разноцветных ромбиков. Мысль у меня осталась только одна, чтобы от меня отстали, ведь не факт, что таблица эта всего лишь однослойная. А ну как милая найдет способ активировать второй, третий и еще какой-то слои. А мне все это придется заново обойти. Совершенно вымотанный нудным занятием я завалился вздремнуть на одном из брусков пыльной комнаты с завалом в углу. На счет пыли я не сильно расстраивался, спать я собирался в активированной броне, так как полного доверия к Марзайцу у меня до сих пор не проклюнулось. Разбудил меня Саныч:

– Вставай, гринго, твой патрон уже проснулся и болтается по комнате, может, тебя ищет, рабы должны с восходом солнца находиться на плантациях.

– Я – вольнонаемный, – пробурчал я, потягиваясь, – мне можно.

– Так наоборот нельзя, чтоб тебя поперек пополам, – возмутился Саныч, – а ну как премии лишит! На что мы с тобой девок в кабаках снимать будем?

– Твою зарплату пропьем, – усмехнулся я, – интересно, много страдиан первой ступени получает? И вообще, ты еще там числишься, или уже списан на боевые потери?

– Вот друг, елки-иголки, – возмутился Саныч, – все бы ему на халяву. Нам бы добраться, а вытрусить положенное – дело техники.

Марзаяц без зазрения совести трескал какие-то припасы из своего баула. Увидев меня, морда его лица стала слегка подкисленной, видимо, делиться со мной ему не сильно-то хотелось. Я же не сильно-то рассчитывал на его непроверенный рацион по этой причине за еду даже не спросил.

– Откуда этот рюкзак? – спросил мой наниматель, – вещь практичная, хоть и старая. Они сильно распространены были после окончания войны, сейчас кое-где еще встречаются, но крайне редко.

– Да завалило там какого-то кладоискателя, – ответил я, пожав плечами, – что в нем такого ценного-то? Сумка и сумка, не сильно-то и большая, не излишне удобная.

– Эх, сын пахаря, как ты вообще живешь-то, по виду любой мало-мальски шустрый малый тебя без штанов оставит, – удивился Марзаяц, – элементарных вещей не знаешь. Как и любая вещь, сделанная древними, эта сумочка имеет ряд сюрпризов. Во-первых, изменяет с легкостью размеры и форму. Во-вторых, содержимое ее не горит и вообще не подвержено действиям внешней температуры. В-третьих, имея заряженный терх можно убрать вес положенного в нее груза. Есть еще в-червертых, в-пятых и так далее.

– А что такое «терх»? – спросил я.

– Универсальный элемент силы, – ответил Марзаяц, производя какие-то манипуляции с сумкой, – кстати, тут он есть и заряжен на полную катушку.

Я осторожно повертел в руках темно-синий жетон, похожий на монету размером примерно с пять сантиметров в диаметре и толщиной не больше трех-четырех миллиметров. Разглядывая грань, чуть не уронил терх, перебирая руками, все же поймал его и немного виновато поглядел на Марзайца. Тот хлопал себя руками по коленям.

– Ну ты и циркач, – похоже, забавлялся он, – ну упал бы терх, что случилось бы? Его же так и не смогли ничем вскрыть, уж от удара о пол он точно не рассыпался бы. Нет, ты какой-то особо уникальный сын пастуха. Дай сюда, а то потеряешь еще. Кстати, там в суме лежат камушки, чего не забрал? Не нашел что ли?

– Ты же сказал подозрительное не трогать, – развел я руки, – мало ли что там в суме этой.

– О, создатели первого кода, ну что за редкостный простофиля! – сказал Марзаяц. – Ладно, давай так. Сумку я заберу, тебе она не по рылу вышла, а камушки возьми себе. Они довольно крупные, да и места много не занимают. Я вот тебе старый баул отдам для барахла, вижу, свой ты где-то в пустыне потерял.

Мои камушки обратно перекочевали в мой сейф, теперь я определенно знал, что они тут тоже в ходу. А вот сумочка-то оказалась с секретом. Не могу сказать, что мне она была сильно нужна, но Марзаяц меня, похоже, конкретно кинул.

Следующий день оказался наредкость скудным на находки. Я облазил почти половину первого подземного уровня. Нет, там имелось в достатке всякого хлама, но ничего полезного, по мнению Марзайца, найти не удалось. Попадались красивые вещицы, сделанные из камня и металла, похоже, статуэтки, которые Марзаяц с некоторым презрением называл словом похожим на «лямзики». Как я потом понял из пояснений, это слово означало что-то сроднее нашему слову «цацки». Попадалась разного рода мебель и масса непонятных вещей, видимо, обычных предметов обихода древних обитателей. Эти «обычные вещи» вполне могли иметь массу необычных свойств, как сумка из-под завала, только вот никто не знал, есть ли эти свойства и как их пробудить. Никаких следов библиотеки. Из книг попались только желтые и зеленые, ни шкафчиков, ни кладовочек с интересным инвентарем. Комната, в которой я сканировал пол, у Марзайца не вызвал никаких эмоций. Либо помещение действительно предназначалось для мега-классиков, либо Марзаяц не умел читать написанного на полу. Спать Марзаяц устроился в том же помещении, что и в прошлый раз. Я же отошел вроде как по нужде. Видимо, Марзаяц потушил свой световой шар, так как меня вызвала Светлана: